WWW.METODICHKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Методические указания, пособия
 


Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 24 |

«Это единственная выложенная в Сеть мною самим электронная копия моего учебника «Как стать знаменитым журналистом». Все иные сетевые копии этой книги выложены без моего разрешения и ...»

-- [ Страница 14 ] --
Что, точнее кто, имеется в виду? Начну с примера. Довольно уже давно позвонил мне Дмитрий Быков, поэт и журналист, ныне еще и телеведущий и даже романист, а тогда он трудился, если не ошибаюсь, в «Собеседнике». Попросил встречи для интервью и, что, конечно, бывает крайне редко и делает честь Дмитрию Быкову как журналисту и человеку, предупредил меня: только вопросы будут очень острые, так как я (т. е. он, Дмитрий Быков) «Независимую газету» не люблю (или вас лично — я уж не помню, кого или что конкретно Дмитрий Быков тогда не любил). Я сказал: пожалуйста, вопросы любые — ответы мои. На том и договорились.

Встретились. Дмитрий Быков задал свои вопросы, я ответил. Интервью закончилось. И тогда я спросил: и где же острые и неприятные вопросы, о которых вы меня столь любезно предупреждали, я что-то их не заметил. Ответ был таков: вы же профессионал, вы всё равно сумеете ответить так, как вам нужно.

Первый тип профессиональных интервьюируемых, которых надо не бояться, конечно, а опасаться журналистам, — это просто профессионалы, слишком хорошо знающие и свою профессию, и ее слабые стороны, вызывающие интерес у журналистов, словом, профессионалы, умеющие давать убедительные ответы на самые, казалось бы, острые вопросы.

Второй тип — это люди, которые дают интервью десятками, для которых — это часть их работы, причем даже не столько работы, сколько их личного пиара или саморекламы. Это — большинство поп-звезд, даже тех, что горят несколько месяцев, и многие политики. Владимир Жириновский — ярчайший пример. Я до сих пор не читал ни одного интервью Жириновского, где бы он не сказал то, что хотел, а журналист получил бы от него хоть что-то сверх желания самого Владимира Вольфовича. Всех обыгрывает, всех. Потому что умен и хитер и потому что не нарвался еще на настоящего профессионала. Точнее — и настоящие профессионалы в силу ряда причин, о которых сейчас не место говорить, не хотят (или не рискуют) говорить с Жириновским по-настоящему. Оттого эта интереснейшая фигура нашей политики до сих пор остается до конца не раскрытой для публики и специалистов, которые тоже предпочитают ограничиваться лишь стереотипными суждениями о популизме, продажности и беспринципности «Вольфовича».

Третий тип профессионального интервьюируемого — афорист. Этот тип легче всего показать на примере ныне покойного Александра Лебедя. Злые языки утверждают, что в свое время он выучил почти наизусть сборник афоризмов Станислава Ежи Леца и затем вполне сознательно и почти всегда к месту вставлял эти афоризмы как фразы собственного изобретения в свои интервью и особенно пресс-конференции, к которым всегда специально готовился. Я данную гипотезу не проверял, поэтому ничего такого утверждать не стану, но два-три раза в довольно приватной обстановке встречался с Лебедем и подолгу говорил с ним. Во-первых, это был человек весьма далекий от своего привычного имиджа. Во-вторых, безусловно, не слишком уверенный в себе, а оттого внешне демонстративно самоуверенный. В-третьих, никакими афоризмами он не сыпал. Кроме того, сейчас, думаю, вполне очевидно, что Александр Лебедь — абсолютный неудачник в политике (достаточно указать лишь на то, как стремительно его убрали с поста секретаря Совета Безопасности — за несколько недель — в 1996 году, и на провал его работы в Красноярском крае).

Так вот Лебедь, неоднократно менявший свои политические взгляды на прямо противоположные, и прежде всего — по Чечне, за счет заемных или собственного сочинения афоризмов, громкого хриплого голоса, генеральской стати и безапелляционности превратился в СМИ чуть ли не в образец политического мыслителя России, каковым, конечно, он не был.

Соответственно, и все интервью, взятые у него, крутятся в кругу афоризмов, неприложимых к политическим реальностям, банальностей и утопий. Треску много, а содержательности никакой.

Четвертый тип профессионального интервьюируемого — это лица, занимающие официальные посты, прежде всего те, что предполагают право говорить от имени государственной власти в целом. По официальному протоколу это президент, премьер-министр и министр иностранных дел. Но и многие другие высшие чиновники, прежде всего — представляющие силовые и специальные ведомства, фактически несут это бремя — говорить (давать интервью), не будучи свободными в своих высказываниях и эмоциях. Но посты постами, а занимают их живые люди. Ко многим можно найти подход, если хорошо знать их и политическую реальность. Кроме того, конечно, если человек чувствует себя уверенно в своей должности, он может позволить себе больше, чем другие. Да и демократические традиции уже довольно сильно привились в среде наших высокопоставленных лиц, дабы не ставить крест на официальном интервью, отнеся его к типу обреченно скучных.

На повышенный уровень откровенности можно рассчитывать в беседе с тем политиком, которого ты хорошо знаешь и который знает тебя. Правило это имеет исключения. У меня, например, получилось, совершенно неожиданно для меня, крайне интересное интервью президента Египта Хосни Мубарака — причем по его инициативе. Разумеется, до нашей встречи я очень мало знал о нем, а он, скорее всего, совсем ничего обо мне (мне неизвестно, что доложили обо мне его помощники, когда готовилась наша встреча). Мубарака совершенно не смутило то, что я стал отходить от заранее согласованных вопросов — он говорил свободно, остро, о чем, правда, я сам просил его в начале нашей встречи, критиковал Россию за ее уход с Ближнего Востока и из арабского мира в целом, а в конце разговора даже разрешил не визировать текст интервью в его пресс-службе, но меня самого посмотреть, не слишком ли резок он был в своей критике Москвы.

Чаще, конечно, интервью глав государств и правительств зарубежных (исключая СНГ) стран идет исключительно по протоколу.

С «нашими» (из СНГ) президентами и премьер-министрами, с теми, кого знаешь ты и кто знает тебя, в этом смысле гораздо легче и интереснее. Впрочем, многие и в России умеют (умение это, однако, нельзя отнести к разряду большого искусства) говорить, отвечая на любой вопрос журналиста, только то, что считают нужным, уходя даже и от сути вопроса. Такие политики (себя они считают особо профессиональными), давая интервью, помимо демонстрации своей «открытости прессе», в сущности лишь проявляют приязнь к тому или иному журналисту или СМИ, которое он представляет, но ничего не дают аудитории.

Интереснее (чисто журналистски, ибо политически интересно любое интервью высших должностных лиц государства), интереснее, конечно, брать интервью у тех политиков, которые в принципе склонны к откровенности с тобой. Но и тут встречаются разные уровни открытости.

Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, например, с которым у меня давно сложились очень хорошие, я бы даже сказал, дружеские отношения, избрал меня лично и «Независимую газету»

того периода в качестве трибуны для публичных обращений к российскому руководству и российской образованной публике. Это, естественно, почти всегда делало наши с ним беседы (а их было немало) острыми и интересными.

Евгений Примаков, в бытность свою премьер-министром (а это всего 8 месяцев), дал всего лишь одно интервью российским печатным СМИ, а именно мне для «Независимой газеты». Хотя к самой газете, считая ее (в общем-то безосновательно) «рупором Березовского», он относился крайне критически. Но интервью не получилось очень интересным. Дело в том, что Евгений Примаков относится к тем политикам, которые, во-первых, исключительно осторожны в своих публичных выступлениях (за исключением форс-мажорных обстоятельств), а во-вторых, к тем, которые тебе лично, по-дружески, готовы рассказать многое, но всегда дают понять, что большая часть сказанного — не для печати. Это, кстати, тоже нужно ценить и никогда не злоупотреблять доверительностью отношений с большим политиком. Раз сказано «Это только для вас», так и должно быть. Тем более что то, что говорится «только тебе» (иногда, впрочем, это столь же «доверительно» говорится и другим), составляет ценнейший капитал эксклюзивных знаний политического журналиста.

А вот президент Путин, несмотря на свою первую профессию, на мой взгляд, более чем откровенен в своих интервью. Особенно если следить за его эмоциями. Он не из тех, кто умеет (или желает) скрывать свое отношение к разным людям и к некоторым вопросам. Он почти никогда, в отличие от многих других, не избегает ответа на острый вопрос по существу, если только вопрос для него не чрезвычайно неприятен (это сразу видно по его лицу — и тут он может ответить очень резко и одновременно обтекаемо-неискренне). В целом интервью Путина, если он даже мало что сказал нового, никогда не пустые. Не случайно их так любят, и не без пользы для публики, анализировать комментаторы. Словом,

ИДЯ НА ИНТЕРВЬЮ, ДАЖЕ САМОЕ ПРОТОКОЛЬНОЕ, ВСЕГДА НУЖНО ОРИЕНТИРОВАТЬСЯ НА

МАКСИМАЛЬНУЮ ЦЕЛЬ, ДАБЫ ДОСТИЧЬ ХОТЯ БЫ МИНИМАЛЬНОЙ. МАКСИМУМ — ЭТО ПОСТАРАТЬСЯ

ПОЛУЧИТЬ ОТ ИНТЕРВЬЮИРУЕМОГО ТО, ЧТО ОН НИКОГДА РАНЬШЕ НЕ ГОВОРИЛ, А ЕЩЕ ЛУЧШЕ — ТО,

ЧТО И НЕ ХОТЕЛ ГОВОРИТЬ.

Иногда это удается. В этом случае бывают и крупные удачи (главным образом тогда, когда это нужно самому интервьюируемому). Все-таки хорошо известно, что язык дан политику для того, чтобы скрывать свои мысли и маскировать свои действия.

Совершенная правда то, что в технике получения интервью у журналиста много схожего со следователем. И, соответственно, можно выделить два метода «изъятия интервью» — метод доброго следователя и метод злого следователя. При этом только не надо забывать, что метод злого следователя эффективен лишь по отношению к тем интервьюируемым, которые находятся в какой-то зависимости, пусть временной (например, их заклевала пресса и есть необходимость как-то разъяснить свою позицию или свои действия широкой публике), от журналиста.

Интервьюируемый все-таки не подследственный и чаще всего даже не подозреваемый. В конечном итоге (что, как правило, не учитывает аудитория) те, у кого берут интервью, имеют гораздо больше просьб о встрече от разных журналистов, чем дают согласия на такие встречи.

Так что очень часто оказывается, что скорее журналист зависит от интервьюируемого, чем наоборот.

В заключение — о трех самых распространенных ошибках, допускаемых (вольно или невольно) журналистами при работе в жанре интервью:

• первая — подыгрывание интервьюируемому: по неопытности, из-за партийных и личных пристрастий или из-за завороженности его славой или авторитетом;

• вторая — неумение поставить острый или новый вопрос, когда сам интервьюируемый дает к этому повод и даже вроде бы ждет такого вопроса;

• третья — полная передача инициативы в руки интервьюируемого;

Следствие всех трех ошибок — пустые, неинтересные, банальные интервью.

Вообще хочу дать простой рецепт того, как отличить хорошее интервью от плохого. Возьмите текст опубликованного интервью, вырежьте из него ножницами все вопросы журналиста и прочтите то, что осталось. Если вы не почувствуете, что что-то в тексте потеряно, это значит, что журналист был просто не нужен. Хватило бы и бездушного диктофона.

Лекция 21

Статья:

если есть, что сказать Поговорим о статье, венчающей иерархию журналистских жанров. Почему? Сейчас мы это поймем.

Информация — это сообщение о событии. Репортаж — рассказ о длящемся событии, комментарии к которому позволительны лишь в тех пределах, в которых это событие необходимо вписать в общий или специальный, но объективный контекст и наметить возможные причины и последствия произошедшего. Интервью — неискаженная передача слов и мыслей другого человека. То есть, строго говоря, во всех трех случаях журналист должен не говорить то, что он думает, а лишь пересказывать увиденное или услышанное.

Это происходит потому, что аудиторию интересуют прежде всего мнения и идеи людей известных или авторитетных — такие люди, как правило, сами в СМИ не работают, но пишут для них статьи или дают интервью. Кроме того, журналисты цитируют публичные и непубличные (если удается) выступления этих людей, удовлетворяя тем самым законный интерес аудитории.

Словом, я вынужден сформулировать неприятную максиму:

МНЕНИЕ ЖУРНАЛИСТА АУДИТОРИЮ НЕ ИНТЕРЕСУЕТ — ДО ТЕХ ПОР, ПОКА ЭТОТ ЖУРНАЛИСТ НЕ

СТАНЕТ ИЗВЕСТНЫМ ИЛИ АВТОРИТЕТНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ.

Большинство журналистов не являются ни известными, ни авторитетными людьми (в сравнении с иными авторами СМИ — ньюсмейкерами и экспертами). Именно поэтому большинство журналистов в принципе должны спрятать свое собственное мнение в карман либо в иное место, если только это мнение не касается узкой темы сегодняшнего репортажа, где его автор-журналист выступает по сути как профессионально подготовленный свидетель случившегося. В массе своей журналистика, как я уже говорил, анонимна.

Но когда журналисту поручают писать статью, ему фактически дается право, во-первых, перестать быть анонимом, во-вторых, высказать свои собственные мысли. Именно в этом смысле статья — высший жанр журналистики.

Воспользуется ли аноним-журналист этим правом — другой вопрос. Но шанс ему дается.

Конечно, есть журналисты, которые делают себе громкое имя умением писать или снимать уникальные репортажи. Ряд журналистов, которые специализируются на подготовке интервью знаменитых людей, сами становятся очень известными. Но и тех, и других аудитория, коллеги, экспертное сообщество ценят не за то, что они говорят сами, а за то, что их устами говорит что-то другое или кто-то другой.

ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ УПРАЖНЕНИЕ В НАПИСАНИИ СТАТЕЙ, ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ РАБОТУ В ЭТОМ ЖАНРЕ

ЖУРНАЛИСТ МОЖЕТ СТАТЬ НЕ ТОЛЬКО ИЗВЕСТНЫМ (ИЛИ ДАЖЕ ЗНАМЕНИТЫМ), НО И

АВТОРИТЕТНЫМ ЭКСПЕРТОМ, ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, В ТОЙ СФЕРЕ ЗНАНИЯ ИЛИ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ,

КОТОРЫЕ ЯВЛЯЮТСЯ ТЕМАМИ ЕГО СТАТЕЙ.

Статья (комментарий на телевидении) — жанр, в котором заложена потенциальная возможность для журналиста сказать то, что может сказать только он. Это, впрочем, не значит, что жанр статьи в любом случае предполагает свободу выражения мыслей и идей журналистаавтора. Ведь статья в СМИ — тоже очень прагматичный жанр. О сотворении мира, философских проблемах, цивилизационных конфликтах и многих других вещах, включая и куда более конкретные, в СМИ всё равно пишут специалисты-нежурналисты. Но пишут — и в этом спасение для журналистов — в том же жанре статьи.

Однако статья как таковая и журналистская статья — это немного разные вещи.

ЛИШЬ ИЗВЕСТНЫЙ И АВТОРИТЕТНЫЙ ЖУРНАЛИСТ ПОЛУЧАЕТ ПРАВО ПИСАТЬ НЕЖУРНАЛИСТСКИЕ,

ИЛИ ЭКСПЕРТНЫЕ, СТАТЬИ.

Нет ли здесь парадокса? Или: чем отличается статья как таковая от статьи журналистской?

Это стоит обсудить специально.

Отличия три.

Во-первых, журналистская статья, как правило, гораздо же тематически, хронологически и проблемно, чем статья на ту же тему нештатного автора газеты. Известного эксперта редакция может попросить написать статью о русской философии XX века. Журналиста, да и то не всякого, — лишь о полемике, развернувшейся между ныне живущими философами в связи с каким-то конкретным событием.

Во-вторых, журналистская статья, несмотря на допустимость и даже императивность присутствия авторских мыслей, идей, выводов, обязательно должна включать изложение мнений по проблеме, которой эта статья посвящена, собственно специалистов, экспертов, не журналистов. Автор нежурналистской статьи может привлекать чужие мнения, если сочтет нужным, а может излагать лишь свою точку зрения, свою концепцию (обращаю внимание на это важное для темы данной лекции слово).

Наконец, в-третьих, от журналистской статьи редакция (и аудитория) не ждут полных и вполне определенных ответов на все заявленные в связи с темой статьи вопросы, кроме самых простых, хоть и неясных для публики. Авторская, экспертная статья, как предполагается, должна давать ответы на сложные вопросы, то есть на те, ответы на которые не доступны просто журналисту.

Ясно, что так бывает далеко не всегда. Есть авторы-эксперты, которые пишут слабые статьи, и есть журналисты, которые настолько хорошо знают проблему, что дают ответы на вопросы, ставящие в тупик многих экспертов. Но в этом случае журналист, пусть и работающий в СМИ, просто стал экспертом. Обычно это фиксируется тем, что данному журналисту начинают заказывать статьи другие СМИ, его приглашают выступать по телевидению, его цитируют политики и собственно эксперты.

Думаю, не стоит останавливаться на таких очевидных, но не ломающих мою схему нюансах, как то, что журналист, больше других пишущий о сельском хозяйстве, по сравнению с другими журналистами обладает почти экспертными знаниями в данной области, а любой зарубежный корреспондент автоматически в сознании не только публики, но и даже страноведов становится экспертом по той стране, в которой в тот или иной момент работает.

Прелесть журналистики как раз и состоит в том, что журналист, как правило, не обладающий специальными знаниями и особенно академической подготовкой в той или иной сфере, но активно освещающий проблемы этой сферы в СМИ, в глазах публики и, хоть и гораздо реже, экспертного сообщества поднимается до уровня эксперта, специалиста. Напоминаю однажды уже произнесенную мною, но не мной сочиненную фразу: с помощью журналистики можно многого достичь. Например, журналист, пишущий о космонавтике, может стать гораздо более известным публике, чем специалисты в этой области и даже сами космонавты. Журналист, пишущий о политике, может быть гораздо известнее почти всех политологов, чьими мыслями и идеями он чаще всего и питается.

С политикой вообще в журналистике особая история. В любом СМИ вряд ли найдется больше одного журналиста, специализирующегося по уже упомянутому сельскому хозяйству или энергетике, по медицине или кино, по балету или опере. А вот на политические темы пишут очень многие журналисты. Напомню, что я считаю журналистику прикладной актуальной (или оперативной) политологией, что во многом объясняет этот феномен.

После всего сказанного становится понятным терминологическое разнообразие, бытующее не только в сфере работников СМИ, связанное с в общем-то единым жанром «статья».

Авторская статья — так чаще всего называют статью автора-эксперта, не работающего в самой редакции.

Проблемная статья — журналистская или авторская статья, выходящая за рамки комментария к актуальным событиям.

Комментарий. В теории советской журналистики он отделялся от статьи, поскольку как раз и указывал на то, что его автор — журналист, то есть, строго говоря, не специалист в точном смысле этого слова. Автор комментария (журналист) комментирует, то есть поясняет, но не объясняет, по крайней мере фундаментально, случившееся.

В телевизионной журналистике слово «комментарий», как я уже отмечал, используется вместо слова «статья» не только потому, что статья в нашем понимании это нечто, непременно изложенное на бумаге, но не декламируемое, не зачитываемое вслух. Но и потому, что телевизионный проблемный текст в любом случае гораздо короче статьи, а следовательно, не может быть столь же фундаментальным, как она.

Комментарий специалиста. Комментарий эксперта. Эти термины введены, чтобы отделить небольшие по объему нежурналистские тексты (статьи) от журналистских. Внимание аудитории специально акцентируется на том, что данный текст принадлежит не журналисту, а настоящему, фундаментально подготовленному эксперту. В последние годы, в связи с воцарением плюрализма в наших СМИ, часто даже в обычных выпусках теленовостей в связи с тем или иным важным событием в эфир передаются не только мнения участников событий, не только «репортаж» или «комментарий нашего корреспондента», но и один-два «комментария эксперта».

А в так называемых аналитических программах — это просто правило, причем число экспертов, которым дают выступить по одному и тому же вопросу, может достигать четырех-пяти.

Суммирую: разные виды статей (комментариев на радио и ТВ) в жанровом отношении едины, но в журналистском исполнении статья скорее описательна, а в экспертном — скорее концептуальна. Или: журналист поясняет и дает ответы на старые вопросы, эксперт (нештатный автор) — ставит новые вопросы или дает совершенно (концептуально) новую трактовку проблемы.

И вот теперь вернусь к уже данному мною ранее определению статьи. Пожалуй, оно удачно:

журналистская статья есть логическая и/или эмоциональная трактовка журналистом причин, хода и последствий тех или иных событий или действий тех или иных людей, она предполагает право автора на собственные выводы относительно тех проблем, которые в статье затрагиваются.

Статья, работающая на уровне логики, есть аналитическая статья, на уровне эмоций — публицистическая.

Как я уже отмечал, аналитическая статья имеет аналог и в литературе — эссе, и в науке — научная статья. Из науки — логика, аргументация статьи, из литературы — свобода изложения и стилистическая непредопределенность статьи.

Информации нет без изложения фактов, репортажа — без описания события, причем увиденного собственными глазами. Нет интервью без ответов на вопросы, без человека, которому вопросы задаются, без самих вопросов. Всё это очень четко и жестко задано — отклонения либо меняют жанр, либо портят его, делают ущербным, не отвечающим его предназначению, то есть, проще говоря, являются браком.

Статья — свободный жанр. Да, должно быть описание проблемы, ее объяснение, аргументация, логика, с помощью которой автор доказывает, что его выводы справедливы, а иные — нет. Но это только самый общий принцип. Сколько проблем взять для анализа, сколько событий; связать ли их воедино или разъединить, рассмотрев по одной; использовать два или пять аргументов; приводить ли примеры, доказывающие то, что эти аргументы, эта логика были эффективны при анализе схожих событий; цитировать ли авторитеты или не стоит; сухим, похожим на научный, стилем писать статью или вольным — нормы для всего этого нет. Разве что нормой можно считать следующее:

В АНАЛИТИЧЕСКОЙ СТАТЬЕ ДОЛЖНЫ СОДЕРЖАТЬСЯ ДОСТАТОЧНЫЕ ДЛЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ

АВТОРСКОГО МНЕНИЯ (ОЦЕНКИ) ЛОГИЧЕСКИЕ АРГУМЕНТЫ.

Широкая аудитория, несмотря на свою однородность, никогда не однородна настолько, чтобы каждый из составляющих ее людей был един с другими в оценке достаточности аргументов автора. Одному кажется, что сказанного довольно и автор статьи очень убедителен.

Другому — что доказательств мало, да и логика хромает. Всё это очень субъективно. Кроме, пожалуй, одного — мнения (даже по-своему субъективного) экспертного сообщества. Вот если специалисты сказали (подумали, почувствовали), ознакомившись со статьей, — это серьезно, это доказательно, более того — это ново, значит, статья удалась. А если еще статью цитируют, если на нее ссылаются, даже споря с ней, даже опровергая ее; если ее вырезали и положили в досье по данной проблеме — значит налицо успех.

Поскольку качественная журналистская аналитическая статья имеет своим прообразом статью научную, то очень легко описать, из чего эта статья должна состоять. Вот ее точный план.

–  –  –

Естественно, в полновесном виде аналитическая статья должна быть оснащена примерами (актуальными, а также из недавней и классической истории), ссылками на авторитетные мнения и фундаментальные законы политики, социологии, а также на научно достоверные факты (например, результаты социологических исследований).

Но полновесности в журналистской аналитической статье ждать не приходится (объем невелик, да и времени на написание мало). Иногда даже по всем пунктам плана невозможно пройтись основательно — где-то неизбежна скороговорка. Вот тут и приходит на помощь эссеистское начало журналистской аналитики и даже публицистические приемы — более свободная, чем в научном анализе форма, неполный (но всё равно убедительный) ряд аргументации, замена логических аргументов эмоциями (но рационально ориентированными) или ссылками на авторитетное мнение, на здравый смысл и т. п.

Журналист более свободен в писании своего аналитического текста, чем научный работник, эксперт. Это, однако, не означает, что его, журналиста, аналитический текст имеет право быть менее научным по сути — только по форме.

Конечно, по отношению к классическому плану аналитической статьи в журналистских текстах возможны всякого рода инверсии — иначе бы все качественные тексты журналистской аналитики были похожи один на другой. Авторское своеволие, авторское начало, авторский стиль никто в аналитике (даже и научной) не запрещал. Но все-таки, если в том, что авторжурналист или редакция называет аналитической статьей, я не вижу разбора или даже упоминания антитезиса (то есть позиции оппонентов), если тезис доказывается логическими аргументами, а антитезис опровергается лишь эмоциональными выпадами, да еще и подтверждений антитезису автор не видит вообще никаких, если нет собственно ни гипотезы (что же в таком случае доказывает автор?), ни прогноза, словом — если всего этого нет, то ничто, даже громкое имя, не заставит меня считать данный текст аналитической статьей.

Аналитическая статья выхватывает из жизни (события) и кристаллизует в сознании сначала автора, а затем и аудитории ту фундаментальную правду (нечто вроде истины), которая содержится в событии, но может быть или даже была не замечена другими, оттеснена мифами, домыслами, пропагандой, тенденциозными комментариями.

Однако всё то, что правильно, может быть просто банально. Или отвратительно скучно, неинтересно изложено. Серьезное содержание нужно еще подобающим образом подать, придав статье литературный, стилистический блеск. Об этом я буду говорить в специальной лекции.

Сейчас же только замечу, что

СТИЛЬ, ФОРМА (ИЛИ ГРОМКОЕ ИМЯ АВТОРА) — ЭТО ТО, С ПОМОЩЬЮ ЧЕГО ТЕКСТ ПРОНИКАЕТ В

СОЗНАНИЕ АУДИТОРИИ, А СОДЕРЖАНИЕ — ТО, ЧТО В ЭТОМ СОЗНАНИИ ПРОИЗВОДИТ ИЗМЕНЕНИЯ.

И поэтому оба элемента (форма и содержание) крайне важны в журналистике. Это как фугасный заряд: вначале он погружается в тело цели, а затем взрывается внутри него. Удачная статья с помощью оригинальной формы проникает в сознание аудитории, а своим содержанием производит в этом сознании более или менее радикальный переворот в оценке события или человека, о которых пишет журналист.

Хотя сегодня мы говорим в основном о содержании статьи, отличающем ее от других журналистских жанров, тем не менее упоминание о стиле, о форме не слишком преждевременно.

Ибо от аналитической статьи я перехожу к публицистической, беря их по отдельности, в чистом жанровом виде, хотя аналитические статьи в чистом виде крайне редко встречаются в журналистике. Журналисты (и даже эксперты) тенденциозны, эмоциональны (в отношении некоторых проблем — определенно эмоциональны), не хотят, а часто и не умеют быть объективными. Или, как принято выражаться, журналисты тоже люди. Это понятно — и не стоит делать из этого вселенскую проблему. Проблема возникает тогда, когда журналисты не осознают того, что они тоже люди, в тот момент, когда пишут свои статьи.

Я бы дал простой совет, отталкиваясь от уже сформулированного ранее правила, суть которого: не берите интервью у того, кого любите, и того, кого ненавидите. К статье это правило не относится.

Нельзя посылать антикоммуниста брать интервью у лидера КПРФ. Ничего нового и интересного (если не считать новым конфликт между всяким измом и его анти, а интересным — склоку) мы не получим. Но можно и даже нужно логикой антикоммунизма анализировать коммунизм (и наоборот, разумеется) в СМИ. Это, правда, относится к концептуальным, экспертным статьям и, естественно, в том случае, если рядом будут изложены позиции коммунистов (или антикоммунистов) в оригинале. Журналист конечно же должен руководствоваться не партийной логикой, а чем-то более спокойным.

А совет, я о нем не забыл, таков:

ПИШИТЕ СТАТЬИ ИМЕННО О ТОМ, ЧТО ЛЮБИТЕ, ИЛИ О ТОМ, ЧЕГО НЕ ЛЮБИТЕ. ЕСЛИ ТОЛЬКО ВЫ

ОБЪЕКТИВНЫ. СТРАСТЬ ВДОХНОВЛЯЮЩИЙ ПОВОД ДЛЯ НАПИСАНИЯ ЯРКОЙ,

АРГУМЕНТИРОВАННОЙ СТАТЬИ.

Почти невозможно, даже зная материал, интересно проанализировать то, что тебя не волнует, то есть не привлекает или не пугает.

ОДНАКО (ВТОРАЯ ЧАСТЬ СОВЕТА НЕ МЕНЕЕ ВАЖНА): ПРЕДУПРЕЖДАЙТЕ АУДИТОРИЮ О СВОЕЙ

ПОЗИЦИИ.

Честно предупреждайте. Например, так: «Я не являюсь сторонником демократии и ниже буду критиковать “демократические реформы” исходя из этой своей позиции».

Но

ЕСЛИ ИЗ ПОВОДА К НАПИСАНИЮ СТАТЬИ СТРАСТЬ СТАНОВИТСЯ ЕДИНСТВЕННЫМ СПОСОБОМ

ТРАКТОВКИ ТОГО, О ЧЕМ ПИШЕТ АВТОР, ТО ВМЕСТО АНАЛИТИЧЕСКОЙ СТАТЬИ ПОЛУЧАЕТСЯ

ПУБЛИЦИСТИЧЕСКАЯ.

В публицистической статье, как я уже не раз говорил, автор добивается убеждения аудитории в правильности своих взглядов и оценок с помощью эмоций, излагаемых в определенной литературной форме. Она, эта форма, фактически является вторым содержанием публицистической статьи.

Аналог публицистической статьи — устаревший литературный жанр проповедь. Основной аргумент проповеди (равно публицистики): я верую, и вы веруйте вместе со мной! Где — в современном мире — лучшее место для проповеди? Правильно, на телевидении, ибо оно собирает самую большую аудиторию. А публицистика никогда, кроме любовных писем, не творится для одного читателя или слушателя. Ей нужна масса. Помимо телевидения масса собирается на площадях; в более или менее организованном виде это называется митинг.

Публицистика — митинговый жанр.

Участников митинга много, тысячи, иногда десятки тысяч, а ораторов, тем более тех, кого масса слушает, затаив дыхание, а потом, взрываясь аплодисментами, кричит: «Веди нас!» — мало, единицы, избранные. Это те, кто обладает способностью производить (писать, произносить, что не одно и то же: один — прекрасный публицист-писатель, другой — публицист-оратор) стилистические полновесные, яркие тексты. «Долой демократов!» — это не более чем сухой лозунг. «Долой дерьмократов!» — вот это публицистика.

Я уже говорил, что самым ярким журналистом-публицистом в наших сегодняшних СМИ является писатель Александр Проханов из газеты «Завтра» (кстати, как публицист-оратор он довольно слаб). Можно отдельно, если бы это было темой моего курса, разбирать все его публицистические приемы начиная от «бледных спирохет демократии» и кончая такими, которые я даже не рискну воспроизводить, несмотря на всё их остроумие, при дамах. Во всяком случае всех, кто интересуется публицистикой как жанром и стилем одновременно, я настоятельно отсылаю к прохановским передовицам в газете «Завтра».

Приверженцам иных взглядов я могу поставить в пример Валерию Новодворскую, представляющую либеральное (скорее даже либертарианское) крыло русской журналистики.

И конечно же, не могу не посоветовать тем, кто всерьез интересуется публицистикой и чувствует в себе сей дар, обратиться к текстам Владимира Ленина (который, кстати, и называл себя чаще всего публицистом). Кто бы и что бы не говорил о Ленине сегодня, этот выдающийся политик и журналист не был только публицистом в журналистике, аналитическое начало в его творчестве было и мощным, и ярким, и плодотворным. Но публицистом он был выдающимся.

Почитайте хотя бы несколько страниц из достаточно большой его работы «Пролетарская революция и ренегат Каутский», чтобы и согласиться с этим, и научиться собственно публицистическому стилю и публицистическим приемам в журналистике.

Публицистика очень эффектна и еще более эффективна, но к журналистике в первородном ее смысле имеет малое отношение. Крайне субъективная, публицистика слишком напоминает пропаганду. Хотя отправление такой функции современной журналистики как управление аудиторией, населением, избирателями происходит сегодня в основном как раз с помощью публицистики, но сильно модернизированной, объективизированной, онаученной. Я же сейчас веду речь о публицистике в чистом виде, публицистике, которая не прикрывается объективизмом, научностью, наукообразием. О публицистике прохановского типа. Ее — мало.

Всхлипов, эмоций, бездоказательности (что еще не есть публицистика) — много, в том числе и в якобы аналитических статьях. Самой публицистики — крохи.

Очевидно ярчайшим публицистом был Сергей Доренко периода 1997—1999 годов в своей «Авторской программе». Он прямо, хотя и с помощью не всем понятных эвфемизмов, заявлял свою публицистическую ангажированность. Примерно такими словами: я наблюдаю за политиками как за какими-нибудь насекомыми. Конечно же это абсолютно не аналитический подход, даже с точки зрения социал-дарвинизма. Тем более что одних насекомых Доренко любил больше, а других — гораздо меньше. А некоторых и ненавидел (в своих передачах).

Но вот что интересно и поучительно. Практически весь 1999 год, о чем я уже рассказывал, шла конкурентная борьба за влияние на аудиторию, на избирателей между двумя квазипартиями — ОРТ и НТВ. У обеих квазипартий были, помимо идеологов и кандидатов на президентский пост, главные рупоры. У ОРТ — Сергей Доренко, у НТВ — Евгений Киселев.

Последний, как бы к нему ни относиться, вошел в историю русской журналистики тем, что создал первую и до сих пор лучшую (если иметь в виду золотые годы этой программы — 1995— 1998-й) аналитическую программу на телевидении России. Мало кто слышал выступления Евгения Киселева вне его программы, особенно в кругу политологов, и многие на основании этого склонны считать его собственные аналитические способности весьма ограниченными.

Однако факт остается фактом. Как журналист Евгений Киселев — это «Итоги». А «Итоги»

означенного периода — безусловно аналитическая программа и безусловно до сих пор не превзойденный никем на нашем ТВ (возможно, и не на нашем) образец журналистской телеаналитики. И что же мы увидели в 1999 году? Под влиянием партийной ангажированности Евгений Киселев в соревновании с Сергеем Доренко, точнее не с ним лично, а с его квазипартией, собственными руками низвел свои «Итоги» до уровня такой же публицистической, но менее яркой и менее талантливой, программы, как и энтомологическая «Авторская программа» Сергея Доренко. И проиграл. Вчистую.

А ведь известность была не меньшая, чем у Доренко. Авторитет в журналистских и политических кругах — даже больше. Но, отказавшись от своего аналитического в пользу более эффективного, но чужого публицистического оружия, Киселев (вместе со своей партией, но меня интересует сейчас именно журналист) проиграл, утеряв, кстати, значительную часть своего журналистского авторитета.

В данном случае я говорю это для того, чтобы каждый подумал — стоит ли ему в журналистике менять роли или, если хотите — маски. А кроме того, пожалуй, это довольно логичный переход к теме следующей лекции — игра как новый жанр журналистики. Ибо после исчезновения классических киселевских «Итогов» публицистика (в смеси с пропагандой) окончательно возобладала на российском телевидении, замаскировавшись набирающим популярность жанром, то есть игрой. Иногда более явно («Намедни» Леонида Парфенова, «К барьеру» Владимира Соловьева или «Театр кукол» Михаила Леонтьева), иногда менее очевидно («Времена» с Владимиром Познером). На этом пока закончу, предложив после этой лекции всем желающим ознакомиться с примерами журналистской аналитической статьи (текст, принадлежащий мне) и статьи публицистической в ее антилиберальной и либеральной разновидностях (два текста). Поскольку статейный жанр, как я уже отмечал, является высшим жанром журналистики, то, на мой взгляд, крайне важно сразу же после этой лекции ознакомиться (так сказать для закрепления теории) с образцами соответствующих текстов.

Иллюстрации

АНАЛИТИЧЕСКАЯ

СТАТЬЯ

Виталий Третьяков

ДИАГНОЗ: УПРАВЛЯЕМАЯ ДЕМОКРАТИЯ

И ОБЪЯСНЕНИЕ ДИАГНОЗА ВСЕМ ТЕМ, КТО БЬЕТСЯ В ИСТЕРИКЕ

Юрий Лужков, запугавший осенью всю политологическую элиту страны своими рассуждениями о том, что «у нас не власть, у нас режим», сам того не подозревая, все-таки поставил, хоть и неграмотно, один из фундаментальных вопросов сегодняшнего дня в России, ставший особо актуальным после артистичной отставки Бориса Ельцина. Конечно, придворные политологи ОВР, даже будучи грамотными специалистами, не решились поправить начальника, хотя бы объяснив ему, что «власть» и «режим» не только не понятия с противоположным знаком, но даже и вообще не понятия одного ряда.

Простое чувство родного (русского) языка, вполне адекватно передающего все понятия политики как науки, должно было бы подсказать мэру, что в выражениях «демократический режим» и «коррумпированная власть»

положительная и, соответственно, отрицательная оценки заложены в определениях, а отнюдь не в определяемых словах. Более того, реален (и даже часто в жизни встречается) такой феномен, как «коррумпированная власть при демократическом режиме» (правда, в этом выражении слово «власть» тоже употребляется не в строго научном смысле).

Дело, однако, не в политологической неподкованности Юрия Лужкова и не в невозможности для его советников поправить шефа (явный признак деспотии в ОВР и в московской администрации, что, видимо, и имел в виду мэр, правда, адресуя это обвинение не режиму своей власти, а Кремлю). Дело в вопросе, волнующем сегодня, после воцарения (пока еще не через выборы) Путина, очень многих. Особенно — как всегда мятущуюся у нас между обожанием власти и страхом перед ней интеллигенцию.

На саму интеллигенцию в общем-то наплевать — она достаточно лабильна, чтобы подстроиться и под любую власть, и под любой режим. Но дело в том, что народ (общество) говорит своим голосом либо во время революций, либо в день выборов. Всё остальное время за него, а часто и вместо него говорит в России как раз интеллигенция (в последнее десятилетие еще и СМИ, но и в них правит бал интеллигенция; а в последние годы еще и социология, но и данные опросов комментируют, интерпретируют, а часто и программируют те же интеллигенты).

Итак, мятущаяся интеллигенция задает вопрос, точнее, целую пулеметную очередь вопросов: а мы уже в диктатуре или еще только на пороге ее? И как это так получилось — ведь мы же такие хорошие? И всё что нужно делали: коммунистов сбросили, за демократию выступали, Советы разогнали, за Ельцина голосовали, частную собственность отстаивали, с Западом советовались — даже в рот ему смотрели, ноги ему мыли и воду с них пили.

Почему? За что? И что же такое у нас, в этой одуревшей (помните крик интеллигента в декабре 1993 года?) России получилось?

Мне представляется, ответ на этот вопрос (и на всю очередь этих вопросов) есть. Вполне четкий. Не до конца оптимистический, ибо еще многое не прояснилось в жизни. Но совсем не страшный. Более того — вполне обнадеживающий.

Но прежде чем попытаться дать ответ, я хотел бы понять, а почему, собственно, этот сыр-бор занялся минувшей осенью, а разгорелся сейчас? И в каком случае он бы не разгорелся?

Если судить не по внешним, а по сущностным признакам и типа власти, наличествующей в России, и политического режима, в форме которого эта власть реализуется, никакой разницы между Россией 1996 года и Россией 1999—2000 годов нет. Однако в 1996 году такого вопроса в виде массовой истерики не возникало.

Между 1996 и 1999 годами разница есть, но она чисто внешняя, персонифицированно внешняя, я бы сказал. То есть, как я понимаю, вопроса, по мнению тех, кто его задает, не возникло бы, если бы в более или менее полном комплекте случились одни события (список 1), а не случились бы другие (список 2).

–  –  –

1) Ельцин ушел бы в отставку не в декабре, а весной 1999 года;

2) премьер-министром был бы не Путин, а Примаков;

3) на думских выборах победил бы не «Медведь», а ОВР;

4) «главным олигархом» страны был бы не Березовский, а Лужков;

5) гарантию победы на президентских выборах имел бы не Путин, а опять же Примаков.

–  –  –

Объясните, какая, в сущности, разница между этими двумя списками? Не для ОВР, Примакова и Лужкова, а для России, ее народа, даже ее правящего класса в целом? Ни-ка-кой!

Вот если бы в пунктах 2 и 5 обоих списков и в пункте 3 стоял вместо Примакова или Путина, к примеру, Зюганов, а вместо ОВР или «Медведя» — КПРФ, то разница была бы. А так: фундаментально — разница минимальная.

Теперь я наконец назову то, во что мы уже давно, а не только что, вошли. Это не диктатура, не деспотия. Это авторитарно-протодемократический тип власти, существующий в форме президентской республики и в виде номенклатурно-бюрократического, слабо федерального, местами квазидемократического и сильно коррумпированного государства.

Я, конечно, тоже, как и Лужков, не доктор политологии, и могу ошибиться в точности некоторых формулировок.

Но, уверен, в целом и в сути не ошибаюсь.

Двумя словами я всё это вместе называю так: управляемая демократия.

В рамках этого определения разница между Россией 1992 года, Россией 1996 года и Россией 1999—2000 годов как раз есть.

В 1992 году в России была скорее просто протодемократия с элементами охлократии. В результате ельцинского госпереворота 1993 года получилась слабоуправляемая демократия. А с момента отставки Примакова и особенно с назначением премьер-министром и и. о. президента Путина — сильноуправляемая демократия, или собственно управляемая (как сформировавшийся тип власти) демократия.

Хорошо это или плохо? Это лучше, чем деспотия (диктатура) и даже чем авторитаризм, но хуже, чем просто демократия.

Что победит? Пока неясно. Ибо управляемая демократия — это переходный этап от жесткой управляемости (диктатуры) к собственно демократии.

Но очевидно, что и исторический, и политический векторы пока по-прежнему направлены в сторону демократии.

Впрочем, не просто очевидно, а и доказательно.

Вспомним некоторые этапы истории нашего парламентаризма.

В 1917 году большевики во главе с Лениным берут власть, имея собственный демократический лозунг «Вся власть Советам!», но не могут проигнорировать и не менее популярный в обществе лозунг «Вся власть Учредительному собранию!». Выборы в Учредительное собрание большевики, однако, проигрывают: у них нет большинства.

Что делает Ленин? Правильно. Незаконно распускает Учредительное собрание, а затем, подавляя сопротивление (в том числе и вооруженное) его сторонников, переходит к революционному террору.

В виде Советов в стране возникает управляемая демократия.

Реальной, однако, демократия остается в партии, в частности — на съездах партии.

К власти приходит Сталин. При нем управляемая демократия в виде Советов становится квазидемократией, но в партии демократия остается. Тогда Сталин доведенным им до совершенства методом «Главное не как голосуют, а как считают голоса» превращает внутрипартийную демократию в управляемую. А затем с помощью террора и ее трансформирует в квазидемократию. Еще один цикл истории российского парламентаризма завершен.

К власти приходит Горбачев. Основной лозунг — одемокрачивание партии (возвращение к «ленинским нормам»), но главное вновь — «Вся власть Советам!» (подразумевается — а не КПСС).

Горбачев не сумел и не успел одемократить партию, зато «Всю власть Советам» практически дал. В результате его самого зажали в клещи и свергли совместно неодемокраченная часть КПСС (ГКЧП) и переродившаяся в охлократию интеллигенции власть Советов во главе с Ельциным.

Горбачев не смог перейти к управляемой демократии, что, в частности, советовал ему Андраник Мигранян, говоря о железной руке.

Воцарился Ельцин — лидер демократически-охлократического движения, существовавшего в рамках Советов. В ленинской, коммунистической форме! Но имеющей видимое преимущество в глазах Ельцина (и других): во-первых, Советы привели Ельцина к власти де-юре; во-вторых, Советы казались антиподом КПСС.

Наступила полная демократия. И перед Ельциным, как до того перед Сталиным, а до него — перед Лениным и до них — перед Николаем II, встала все та же проблема: парламентская демократия (царские Думы, Учредительное собрание, Советы, партийные съезды) мешают управлять тому человеку, который наделен высшей исполнительной властью в стране. Особенно если они (Советы, съезды партии) имеют право этого человека снять с должности.

И Ельцин делает, лишь пару лет честно поборовшись с неуправляемой демократией, что? Правильно. То же, что царь с Думами, Ленин — с Учредилкой, Сталин — с Советами и съездами партии (Горбачев вот не решился — и проиграл). Ельцин незаконно (1) отменяет действующую Конституцию; (2) распускает Съезд и Верховный Совет народных депутатов РСФСР; а поскольку часть депутатов этому противится, то и (3) расстреливает парламент.

Чем Ельцин лучше царя, Ленина, Сталина? Ничем. В этом.

Но дальше Ельцин совершает нечто новое в российской политической истории. Он делает шаг не в сторону диктатуры или деспотии. Он назначает выборы в Думу — в новый парламент. Имея целью (сознательной или подсознательной) установление управляемой демократии.

Гигантский шаг! С четвертой, считая от императора, попытки, а с учетом «оттепели» Хрущева и политической перестройки Горбачева — даже с шестой попытки.

Обо всем рассуждающая, но как всегда ничего не понимающая русская интеллигенция, естественно, опять приняла миф за реальность, а реальность (парламент с наличием в нем коммунистов, а не только себя) — за миф.

В 1996 году, на президентских выборах, управляемость нашей демократии была продемонстрирована во всей красе. Проблема оказалась в другом: Ельцин был плохим управленцем. Он умел управлять демократией как управляемой, но не умел — как демократией. А главное — он плохо управлял страной.

Но демократического импульса не погасил, к деспотии не свернул. Несмотря на то, что сконструированная им управляемая демократия захотела его же и свергнуть (через процедуру импичмента).

И вот Ельцин, на излете своей власти, наткнулся на Путина. Или ему подсунули Путина. Не важно.

Путин с Ельциным) разумно решил продлить жизнь (вместе управляемой демократии, по крайней мере, еще на один срок.

Почему? Эгоистические мотивы, конечно, присутствовали. Но главное — опасение, разумное, обоснованное, что отход от управляемой демократии вернет страну к охлократии (через изменение Конституции), к демократии неуправляемой, к анархии.

Управляемая демократия — это когда голосует народ, а люди, находящиеся у власти, чуть-чуть выбор народа корректируют. В чью пользу? В свою, разумеется. Не в пользу Лужкова же. В Москве же Лужков не корректировал ничего в пользу Ельцина или Путина. Лужкову просто не повезло — нужно было становиться премьер-министром раньше Путина. В этом его проблема.

Вторая проблема для Лужкова — Путин умеет управлять государством, а не только управляемой демократией.

Вот и всё.

Итак, управляемая демократия — это демократия (выборы, альтернативность, свобода слова и печати, сменяемость лидеров режима), но корректируемая правящим классом (точнее, обладающей властью частью этого класса). Это то, что есть у нас.

Авторитаризм — это сохранение некоторых демократических институтов, но при этом безальтернативность выборов, оппозиция в политическом гетто, ограниченная свобода слова и печати, полностью карманный парламент.

Этого у нас нет.

Деспотия (диктатура) — это не демократия; и демократические институты, если они сохраняются, то только в виде декорации; никаких свобод, никакой оппозиции, цензура, никакой многопартийности, несменяемость власти до смерти диктатора или до свержения его путем переворота или революции. Этого нет и в помине — ни в реальности, ни на горизонте.

Отсюда и вывод. Пока нет ощутимого перелома к отходу от управляемой демократии в сторону ни деспотии, ни тем более в сторону охлократии. Переход к полновесной демократии — не гарантирован, но процесс явно продолжает идти в этом направлении. И никаких, абсолютно никаких признаков иного нет.

Путин сломается. Его заставят. Его вынудят обстоятельства. Может быть. Но пока не сломался. Пока не заставили. А если обстоятельства — то это уже не Путин, это нечто исторически неизбежное.

Может быть, Путин лицемер и злодей? Может быть.

Может, он использует механизмы управляемой демократии лишь для (1) окончательной легитимизации своей власти через выборы 26 марта и (2) для возведения Ельцина на декоративный, но все-таки официальный престол главы Высшего Совета России и Белоруссии, а затем перейдет к осуществлению своей (или чьей-то) главной цели — к установлению деспотии?

Может. Но зачем? Зачем, если управляемая демократия позволяет сделать всё, что необходимо России?

Зачем это Путину, если он знает, что диктатуру в России можно установить, но нельзя удержать более недели?

Подозревать Путина в худшем мы можем. Требовать гарантий от худшего — обязаны. Критиковать — призваны.



Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 24 |

Похожие работы:

«Нормативная документация: СанПиН 2.4.5.2409-08 «Санитарноэпидемиологические требования к организации питания обучающихся в общ е­ образовательных учреждениях, учреждениях начального и среднего профессио­ нального образования»; МР 2.3.1.2432-08. Нормы физиологических потребно­ стей в энергии и пищевых веществах для различных групп населения Россий­ ской Федерации. Методические рекомендации (утв. Роспотребнадзором 18.12.2008).Общие сведения: Представленное примерное меню разработано на 28-дневный...»

«ЛИСТ СОГЛАСОВАНИЯ от 08.06.2015 Рег. номер: 1187-1 (21.05.2015) Дисциплина: Анатомия и физиология ЦНС Учебный план: 37.03.01 Психология/4 года ОДО Вид УМК: Электронное издание Инициатор: Плотникова Марина Васильевна Автор: Плотникова Марина Васильевна Кафедра: Кафедра медико-биологических дисциплин и безопасности жизнедеяте УМК: Институт психологии и педагогики Дата заседания 17.02.2015 УМК: Протокол заседания УМК: Дата Дата Результат Согласующие ФИО Комментарии получения согласования...»

«Аннотации к методическим и учебным пособиям Факультет ветеринарной медицины Кафедра анатомии, физиологии домашних животных, биологии и гистологии Методические разработки Составители: Чопорова Н.В., Шубина Т.П. Сравнительно-анатомические особенности костей осевого скелета и их соединений: методические разработки. пос. Персиановский: Донской ГАУ, 2014. – 19 с.Аннотация: Методические разработки предназначены для студентов 1 курса по специальности 111100.62 «Зоотехния» при изучении дисциплины...»

«СОДЕРЖАНИЕ 1. Общие положения 1.1. Основная образовательная программа высшего профессионального образования (ООП ВПО) магистратуры, реализуемая вузом по направлению подготовки 020400.68 – Биология (магистерская программа Физиология человека и животных).1.2. Нормативные документы для разработки ООП магистерской программы Физиология человека и животных 1.3. Общая характеристика магистерской программы Физиология человека и животных 1.4 Требования к уровню подготовки, необходимому для освоения...»

«ЛИСТ СОГЛАСОВАНИЯ от 08.06.2015 Рег. номер: 636-1 (22.04.2015) Дисциплина: Психофизиология Учебный план: 37.03.01 Психология/4 года ОДО Вид УМК: Электронное издание Инициатор: Плотникова Марина Васильевна Автор: Плотникова Марина Васильевна Кафедра: Кафедра медико-биологических дисциплин и безопасности жизнедеяте УМК: Институт психологии и педагогики Дата заседания 17.02.2015 УМК: Протокол №6 заседания УМК: Дата Дата Результат Согласующие ФИО Комментарии получения согласования согласования Зав....»

«РЕЦЕНЗИЯ На учебно-методический комплекс повышения квалификации (ПК) специальности «Анестезиология и реаниматология» Учебно-методический комплекс (УМК) по специальности «Анестезиология и реаниматология», состоит из дисциплин: специальных «Анестезиология», «Реаниматология», «Практика», «Обучающий симуляционный курс»; смежных «Общественное здоровье и здравоохранение», «фундаментальных «Патофизиология», «Клиническая фармакология», «Клиническая биохимия»; элективов «Трансфузиология» и «Альгология»....»

«ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ Программа государственного экзамена по физиологии и методические рекомендации составлены в соответствии со следующими документами федерального и вузовского уровня: Федеральный закон Российской Федерации от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации»; Приказ Министерства образования и науки Российской Федерации от 19 ноября 2013 года № 1259 «Об утверждении Порядка организации и осуществления образовательной деятельности по образовательным программам...»

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Институт биологии кафедра анатомии и физиологии человека и животных Фролова О.В. БИОЛОГИЧЕСКАЯ И СОЦИАЛЬНАЯ ПРИРОДА ЧЕЛОВЕКА Учебно-методический комплекс. Рабочая программа для студентов направления 020400.68 Биология; магистерские программы: «Физиология человека и животных», «Экология человека»,...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФГБОУ ВПО «КУБАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» Факультет агрономический, экологии Кафедра физиологии и биохимии растений ОРГАНИЗАЦИЯ УЧЕБНОЙ ДЕТЕЛЬНОСТИ В ВУЗЕ И МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ В ВЫСШЕЙ ШКОЛЕ Учебно-методическое пособие для практических занятий Краснодар КубГАУ 2015 Составители: Федулов Ю.П. Пособия предназначено для оказания методической помощи при подготовке к семинарам по дисциплине «Организация учебной деятельности в...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» Институт биологии Кафедра анатомии и физиологии человека и животных Загайнова А.Б. Общие физиологические закономерности экологической адаптации человека Учебно-методический комплекс. Рабочая программа для студентов, обучающихся по направлению 06.03.01 «Биология»; профиль «Физиология человека и...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Кемеровский государственный университет» Прокопьевский филиал (ПФ КемГУ) (Наименование факультета (филиала), где реализуется данная дисциплина) Рабочая программа дисциплины (модуля) Основы анатомии и физиологии человека (Наименование дисциплины (модуля)) Направление подготовки 39.03.02/040400.62 Социальная работа (шифр, название...»

«ЛИСТ СОГЛАСОВАНИЯ от 26.05.2015 Рег. номер: 596-1 (21.04.2015) Дисциплина: Социальная и возрастная физиология и экология человека Учебный план: 06.03.01 Биология/4 года ОДО Вид УМК: Электронное издание Инициатор: Кыров Дмитрий Николаевич Автор: Кыров Дмитрий Николаевич Кафедра: Кафедра анатомии и физиологии человека и животных УМК: Институт биологии Дата заседания 24.02.2015 УМК: Протокол заседания УМК: Дата Дата Согласующие ФИО Результат согласования Комментарии получения согласования Зав....»

«Методические рекомендации для родителей детей дошкольного возраста по реализации основной общеобразовательной программы дошкольного образования на основе Федерального государственного образовательного стандарта дошкольного образования и примерной основной образовательной программы Содержание Стр.. 3 Введение. 4 Раздел 1.1.1. Права, обязанности и ответственность родителей в сфере образования 1.2. Описание моделей реализации основной. 8 общеобразовательной программы дошкольного образования....»

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Институт биологии Кафедра анатомии и физиологии человека и животных Турбасова Н.В. ВОЗРАСТНЫЫЕ ОСОБЕННОСТИ ВНД ЧЕЛОВЕКА Учебно-методический комплекс. Рабочая программа для студентов направления 020400.68 Биология. Магистерская программа «Физиология человека и животных»; форма обучения – очная Тюменский...»

«РЕЦЕНЗИЯ На учебно-методический комплекс Повышения квалификации (ПК) специальности «Трансфузиология» Учебно-методический комплекс (УМК) повышения квалификации (ПК) по специальности «Трансфузиология», состоит из дисциплин: специальных «Общие вопросы клинической трансфузиологии» и «Частные вопросы клинической трансфузиологии», «Практика»; смежных «Общественное здоровье и здравоохранение», «Анестезиология и реаниматология», «Реанимация и интенсивная терапия», «Гематология»; фундаментальных...»

«Юрий Владимирович Лизунов Михаил Александрович Бокарев Владимир Иванович Нарыков Гигиена водоснабжения. Учебное пособие http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=10254400 Владимир Нарыков, Юрий Лизунов, Михаил Бокарев. Гигиена водоснабжения. Учебное пособие: СпецЛит; СанктПетербург; 2011 ISBN 978-5-299-00455-7 Аннотация В учебном пособии отражены все основные аспекты гигиены питьевой воды и питьевого водоснабжения: физиологическое и гигиеническое значение воды; вода и здоровье человека;...»

«ЛИСТ СОГЛАСОВАНИЯ от 25.06.2015 Рег. номер: 3538-1 (24.06.2015) Дисциплина: Нейрофизиология Учебный план: 37.03.01 Психология/4 года ОДО Вид УМК: Электронное издание Инициатор: Гребнева Надежда Николаевна Автор: Гребнева Надежда Николаевна Кафедра: Кафедра медико-биологических дисциплин и безопасности жизнедеяте УМК: Институт психологии и педагогики Дата заседания 21.04.2015 УМК: Протокол № 10 заседания УМК: Дата Дата Результат Согласующие ФИО Комментарии получения согласования согласования...»

«РЕЦЕНЗИЯ На учебно-методический комплекс Повышения квалификации (ПП) специальности «Трансфузиология» Учебно-методический комплекс (УМК) профессиональной переподготовки (ПП) по специальности «Трансфузиология», состоит из дисциплин: специальных «Общие вопросы клинической трансфузиологии» и «Частные вопросы клинической трансфузиологии», «Практика»; смежных «Общественное здоровье и здравоохранение», «Анестезиология и реаниматология», «Реанимация и интенсивная терапия», «Гематология»;...»







 
2016 www.metodichka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Методички, методические указания, пособия»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.