WWW.METODICHKA.X-PDF.RU
БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Методические указания, пособия
 


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 24 |

«Это единственная выложенная в Сеть мною самим электронная копия моего учебника «Как стать знаменитым журналистом». Все иные сетевые копии этой книги выложены без моего разрешения и ...»

-- [ Страница 10 ] --

Нечто подобное должно рано или поздно произойти и по отношению к СМИ. Путем ли внедрения так называемого общественного телевидения, путем ли усиления антимонопольного законодательства. Не знаю как — время покажет. Но сделано это будет (при развитии нынешних тенденций укрепления медиакратии) обязательно.

Тут существует несколько труднопреодолимых проблем. Некоторые считают панацеей передачу телевидения от государства в частные руки. Пример Сильвио Берлускони в Италии показывает, что этот рецепт далеко не универсален. Да и наш собственный опыт контроля олигархов над крупнейшими телеканалами доказывает это.

Идеален, казалось бы, вариант, при котором ТВ только информирует о политических событиях, но не участвует в них. Как это сделать практически — совершенно неясно. И вряд ли возможно. Во всяком случае это гораздо сложнее, чем отделить от внутренней политики армию.

Тем более что родилось целое поколение политиков, созданных исключительно телевидением, средствами массовой информации. И часть из них выступает за полную свободу СМИ, отнюдь не следуя демократическим идеалам, а чисто эгоистически (возможно, даже не осознавая это).

Но поиски того, как избежать приближающуюся угрозу, вестись, безусловно, будут.

К чему они приведут — посмотрим. А пока, точнее — в следующей лекции, поговорим о непосредственном взаимодействии журналистики и политики сегодня.

Лекция 13 Журналистика в системе демократии, или Журналист как объект и как субъект политики Хотя сущность и методы работы журналиста всегда одинаковы, очень многое в его деятельности меняется в зависимости от того, в какой точке политического цикла находится он и его СМИ, являющиеся ныне чаще всего частью какой-либо медиагруппы.

Мы живем в условиях демократии, главный политический цикл которой — избирательный.

Вот его основные этапы.

Выборы - межвыборный период - предвыборный период - избирательная кампания - новые выборы.

Нередко в этот стандартный политический цикл (точнее, циклы, ибо мы живем, по крайней мере, в трех, не всегда совпадающих во времени избирательных циклах: президентском, парламентском и избирательном цикле регионального и местного уровня) вклиниваются тоже достаточно стандартные кризисные этапы: спад экономики, отставка правительства, роспуск Думы и т. п.

Помимо этого, стандартный (стабильный) политический цикл испытывает возмущения и в результате еще более острых коллизий, часть которых мы тоже иногда наблюдаем: гражданские волнения, межнациональные конфликты, массовые забастовки.

Наконец, на стандартный избирательный (политический цикл) могут наложиться совсем уж экстремальные, форс-мажорные события: внешняя агрессия (или просто внешний военный конфликт), гражданская война (на всей территории страны или на части этой территории), политический или вооруженный мятеж, наконец — распад страны и революция.

Не будем также забывать, что помимо всего прочего мы живем еще и во время масштабных реформ, идущих практически во всех сферах нашей жизни. Они также накладываются на стандартные политические циклы, возмущая их и влияя на действия разных субъектов политики и, естественно, на деятельность и активность СМИ.

Совершенно очевидно, что журналист не может вести себя одинаково, находясь не только внутри стабильного общества и общества, охваченного революцией, гражданской войной или вовлеченного в войну внешнюю, но и в межвыборный и предвыборный моменты. Я люблю идеальные схемы, но только если они приложимы к жизни. Тот журналист, который будет утверждать, что всякий раз он один и тот же, либо не понимает, о чем говорит, либо лжет. Во всяком случае я ему не верю и не хочу обсуждать с ним ничего сверх конкретного содержания его текстов, если они интересны.

Каждый раз мы одни и те же, но всегда — в зависимости от ситуации, в которой находимся, разные. По крайней мере, по-разному действуем. Не можем не действовать по-разному.

Итак, взглянем еще раз на самый стандартный, самый стабильный в демократическом обществе политический цикл — избирательный.

Выборы - межвыборный период - предвыборный период - избирательная кампания - новые выборы. Очевидно, что журналист, даже самый объективный, имеет определенные политические пристрастия, выражающиеся, в частности, в том, что он голосует на выборах за определенного кандидата или партию.

Не менее очевидно, что шансы этого журналиста сохранить объективность в своих текстах, посвященных разным политикам и партиям, максимальны в межвыборный период, да и то, если у власти находятся те, за кого он голосовал, или, во всяком случае, иные политические силы, но делающие, по мнению журналиста, правильные шаги. Но эти шансы резко уменьшаются по мере перехода ситуации сначала в предвыборную, а потом и в собственно избирательную кампанию.

Иногда главные редакторы и журналисты, настаивая на своей и своих СМИ объективности и в этот период, ссылаются на то, что они, во-первых, дают всю информацию обо всех кандидатах, а во-вторых, предоставляют слово на страницах своих изданий и на своих телеканалах опять же всем значимым кандидатам.

Что касается информации, то конечно же полнота ее, если она сегодня присутствует, объясняется не объективностью того или иного СМИ, а просто конкуренцией между ними. Не дать какую-либо информацию, если ее дадут конкуренты, значит показать свою неосведомленность, свой непрофессионализм. Кроме того, предвыборная агитация — это, как правило, не наличие или отсутствие какой-либо информации, а тенденциозность ее подачи.

Например, о «своем» кандидате информация может быть в основном положительная, о «чужом»

— в основном отрицательная. Наконец, главное в агитации — комментарии, анализ. Тем более что факты в демократической журналистике, как известно, священны, но комментарии-то свободны!

Дать «чужому» кандидату выступить в том или ином СМИ — это тоже еще не гарантия объективности в подаче его позиции. Возможностей исказить ее или подать в превратном свете — более чем достаточно. Кроме того, главное сегодня не слова кандидата, а его имидж, создаваемый СМИ, — положительный или отрицательный.

На президентских выборах 1996 года и предшествующих выборах в Думу (1995 г.) главная борьба велась против коммунистов и их кандидата Геннадия Зюганова. Геннадий Зюганов не может утверждать, что его мало показывали по ТВ в тот период. Но это не значит, что показ этот не был тенденциозным. Вот всего два приема, которые использовались в ту предвыборную кампанию.

Зюганова показывали часто, но по мере приближения президентских выборов в параллель с ним всё чаще и чаще показывали, давая ему возможность активно высказываться, Виктора Анпилова, который, естественно, на победу на выборах не претендовал. Стыкуя в эфире образы спокойного Зюганова, который вполне мог победить, и коммунистического радикала Анпилова, обыгрывая физиономические особенности последнего, антикоммунистические СМИ (а это все телеканалы) снижали привлекательность Зюганова в глазах колеблющихся избирателей — тех, у которых не было никакого желания голосовать за Ельцина. Пугали избирателей Анпиловым, но снижали-то результат Зюганова.

В ту же предвыборную кампанию на одном из центральных каналов был показан длинный (едва ли не более двух часов) художественный фильм, весь сюжет которого состоял только в одном: в кабинетах Лубянки следователи допрашивали арестованных, затем им тут же выносился приговор, после чего их уводили и расстреливали. Десятка два подобных, абсолютно идентичных (менялись лишь лица расстреливаемых) эпизодов и составляли этот фильм. Больше я его ни разу по нашему ТВ не видел.

Мы, как вы понимаете, обсуждаем не грехи коммунизма или сталинского режима, а приемы предвыборной пропаганды и агитации, которая вполне совместима с внешне объективной подачей фактов и даже объективностью некоторых комментариев.

Журналист как существо политическое, homo politicus, не может отрешиться от своих симпатий и антипатий. Идеальный вариант — предупредить аудиторию о своих пристрастиях.

Но, во-первых, не будешь же это делать в начале каждой статьи, каждого комментария. А вовторых, мало кто в журналистике осмеливается говорить о своей пристрастности, ибо ее, как принято считать, не должно быть.

Еще и еще раз повторю — и это есть очередная максима журналистики:

ЖУРНАЛИСТ ВСЕГДА ПРИСТРАСТЕН, ПРИЧЕМ В МОМЕНТЫ ПОЛИТИЧЕСКИХ КРИЗИСОВ ПРИСТРАСТЕН

ОЧЕВИДНО, ДАЖЕ ЕСЛИ УТВЕРЖДАЕТ ОБРАТНОЕ. ПОЭТОМУ ДЕЛО НЕ В ТОМ, МАСКИРУЕТ ОН СВОЮ

ПРИСТРАСТНОСТЬ (ТЕНДЕНЦИОЗНОСТЬ) ИЛИ НЕТ, А ХОЧЕТ ЛИ И УМЕЕТ ЛИ ЕЕ ОГРАНИЧИТЬ.

Я, например, пытаясь следовать этой максиме, в предвыборную кампанию 1996 года использовал прием, который можно назвать насильственной, или принудительной, объективизацией. Сам я тогда был политическим сторонником Григория Явлинского, к тому же моего друга в тот период. И моя пристрастность требовала сосредоточиться на его сильных сторонах, указывая на слабые стороны всех остальных. Я пошел по другому пути — написал серию статей, посвященных всем главным кандидатам. Причем каждая статья была построена в виде ответа на вопрос: что должен сделать кандидат имярек, чтобы победить на выборах? Вопервых, задав себе такие рамки, я неизбежно должен был указывать и на позитивные, и на негативные качества каждого кандидата и его политики, предлагая последние исправить. Вовторых, и это главное, я должен был создать более или менее объемный и достоверный портрет каждого из кандидатов, иначе читатель почувствовал бы мою необъективность.

Аналогичные серии статей, но уже посвященных разным партиям, я публиковал и перед думскими выборами 1999-го и 2003 года. Этот прием я рекомендую всем, кто хочет не казаться, а быть объективным в предвыборном анализе.

За годы работы в журналистике я вообще выработал привычку пытаться быть максимально объективным — и в общем-то советую всем стремиться к этому. Так сложнее, в том числе и в общении с некоторыми чрезмерно ангажированными коллегами и политиками, которые ангажированы по определению. Но зато авторитет ваш, если вы его добьетесь, будет долговременней и доброкачественней, чем у ярких, но слишком тенденциозных пропагандистов, даже умело маскирующихся под объективность. Последние ярко вспыхивают — особенно в предвыборные периоды, но затем чаще всего и гаснут. Пример Сергея Доренко, фактически сжегшего свое имя в предвыборную кампанию 1999 года, думаю, еще слишком свеж, чтобы ссылаться на кого-либо еще.

Коммунистический кандидат, лидер КПРФ Геннадий Зюганов, что общепризнанно, проиграл президентские выборы 1996 года исключительно потому, что против него, в лоб или изощренно, выступили большинство общенациональных СМИ. Что означает только одно: политическая элита России с помощью СМИ, журналистов сделала выбор за избирателей, за народ, за массы.

Как к этому относиться — другой вопрос. Если исходить из теории многократно мною цитировавшегося и горячо почитаемого Ортеги-и-Гассета, всё было сделано правильно. Если встать на иную позицию, ответ будет противоположным. Но только об объективности СМИ, журналистов в целом и почти каждого из них в отдельности говорить не приходится.

К чему политически равнодушны сегодня журналисты в нашей стране? К выборам (президентским, парламентским, губернаторским, местным)? Нет. К назначениям и отставкам в правительстве? Нет. К выбору Россией союзников во внешнем мире? Нет. К чеченской войне?

Нет. К ходу и содержанию экономических и политических реформ? Конечно же нет. Одно это вот уже 15 лет раскалывает (причем каждый раз по-новому) наш журналистский корпус.

Журналист не может быть объективен не только во время революции или внешней войны. Он не может быть объективен никогда. В частности, потому, что значительная часть журналистов, во всяком случае большинство редакторов самых значимых СМИ, входят в правящий класс.

Вопрос лишь в том, осознает ли журналист свою необъективность, скрывает ли он ее от аудитории, ограничивает ли ее разумными рамками и — главное — сверяет ли он свою собственную необъективность с общественными интересами или лишь с тем, что значимо только для него: деньги, слава, приказ хозяина или руководителя СМИ, уверенность в собственной правоте при трактовке интересов общества.

Я бы даже сказал, что журналист не может быть объективен и в межвыборные периоды, ибо таковых, строго говоря, не бывает. Проходят парламентские выборы — приходят президентские.

Минуют эти — наступают губернаторские. Затем местные. Нет правительственного кризиса, но есть парламентский. Нет парламентского — есть кризис экономический или политический в регионе, где живет и работает журналист, где выходит его СМИ.

Два года шла первая чеченская кампания. Меньше — военная часть второй, но проблема Чечни остается как политическая и будет таковой еще не один год. Реформы продолжаются — и конца им не видно. И так далее.

Когда в общих словах говорят о журналистике, имеют в виду, как правило, группу самых известных московских журналистов. И действительно, отойдя от общефедеральных выборов (думских или президентских) они вроде бы (хотя часто только внешне) успокаиваются, деангажируются на два-три года. Но журналистика в целом как институт, как система, как четвертая власть — это не десять, не сто и даже не тысяча московских журналистов, хотя они, конечно, задают тон. Это — сотни тысяч журналистов по всей стране. Это — сотни владельцев СМИ. Безусловно, плюрализм собственности на СМИ, партийный плюрализм, наконец, человеческий плюрализм мнений в условиях демократии гасит значительную долю индивидуальной необъективности, балансирует систему, сдвигает ее к некоему центру, который можно считать приближением к вектору сложения интересов разных общественных сил, групп, субъектов политики от местного до федерального уровня.

Можно ли на основе этого сказать, что всякий журналист субъективен, а журналистика в целом — объективна? Как бы хотелось ответить утвердительно. Да еще и зафиксировать это в виде очередной, даже золотой, максимы. Но ответ будет отрицательным.

И причин тому, по крайней мере, четыре.

Первая. Журналисты — носители политической профессии. Политика не может быть объективной.

Вторая. Значительная часть журналистов, но особенно главных редакторов, как я уже отмечал, входит в правящий класс.

Третья. Журналистика как профессиональная корпорация и как СМИ — всеохватывающая система, постоянно оказывающая влияние на аудиторию. Но воспринимается аудиторией журналистский продукт не как масса всего того, что СМИ создают за какой-то отрезок времени, а вполне дискретно. Каждый обычный человек читает одну, в лучшем случае две газеты. Смотрит в основном один-два телеканала. И читает газеты, и смотрит телепередачи (политические) не насквозь, не от корки до корки, а две-три статьи, три-четыре передачи.

СУММАРНАЯ ОБЪЕКТИВНОСТЬ ЖУРНАЛИСТИКИ — КАК ШАР СО МНОЖЕСТВОМ ШИПОВ, КАК ЁЖ.

ВОЗЬМЕШЬ В ЛАДОНИ ЦЕЛИКОМ И АККУРАТНО — ВСЁ БУДЕТ НОРМАЛЬНО, МОЖНО ДАЖЕ

ПОВОРАЧИВАТЬ И РАССМАТРИВАТЬ, ДИВЯСЬ ТОМУ, СКОЛЬ ИЗЯЩНО ОСТРЫ ЭТИ ШИПЫ. НО ТКНЕШЬ В

ЭТОТ ШАР, В ЭТОГО ЕЖА ПАЛЬЦЕМ — УКОЛЕШЬСЯ, С КАКОЙ БЫ СТОРОНЫ К НЕМУ НЕ ПРИКОСНУЛСЯ.

Четвертая причина. Иногда шар выпускает особо острые и длинные шипы, нацеленные в одну сторону, и сам колет ими аудиторию. Вся корпорация работает целенаправленно тенденциозно и как единое целое. В преддверии президентских выборов 1996 года именно это и происходило. На несколько месяцев шар превратился в стрелу, заточенную сугубо антикоммунистически. Аналогичным образом в предвыборную думскую кампанию 2003 года ТВ раскручивало блок «Родина» за счет умаления образа КПРФ.

Мы уже увидели

ДУАЛИЗМ ПОЛОЖЕНИЯ ЖУРНАЛИСТА: ОН СУБЪЕКТ ПОЛИТИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА, В МЕНЬШЕЙ МЕРЕ,

КОНЕЧНО, ЧЕМ СОБСТВЕННО ПОЛИТИКИ, НО ТЕМ НЕ МЕНЕЕ. НО ОН И ОБЪЕКТ ПОЛИТИЧЕСКОГО

ПРОЦЕССА, УПРАВЛЯЮЩЕГО ЖУРНАЛИСТОМ КАК СУЩЕСТВОМ, ЦЕЛИКОМ И ПОЛНОСТЬЮ ОТ

ПОЛИТИКИ ЗАВИСЯЩЕМ. ДАЖЕ В БОЛЬШЕЙ СТЕПЕНИ, ЧЕМ ПРОСТО ЧЕЛОВЕК. ИБО ЖУРНАЛИСТ —

НОСИТЕЛЬ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПРОФЕССИИ, СУЩЕСТВЕННО РАЗНОЙ В РАЗНЫХ ОБЩЕСТВАХ, ПРИ

РАЗНЫХ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕЖИМАХ, ПРИ РАЗНЫХ СОСТАВАХ ПРАВЯЩЕГО КЛАССА.

Как объект политики, журналист зажигается от известия о правительственном кризисе, голосует за того или иного кандидата на выборах, записывает доверенную «только ему» высоким чиновником информацию, вычеркивает из своего текста то, что не согласуется с мнением главного редактора СМИ или интересами владельца этого СМИ. Одновременно как субъект политического процесса он выступает в своем издании за отставку премьер-министра или против нее; уделяет в своих текстах больше внимания положительным сторонам кандидата, которому симпатизирует; оглашает от своего имени доверительную информацию, так или иначе ее интерпретируя; микширует либо, напротив, педалирует в своих текстах то, что требует главный редактор или интересы владельца СМИ. Наконец, может быть, главное в политической субъектности журналиста: аудитория, население, электорат (в состав которых сам журналист входит — как потребитель информации и комментариев других СМИ, как обыватель, как избиратель) воспринимают мир в целом и действия власти и всех других субъектов политики глазами журналистов.

А поскольку аудитория больше верит известным журналистам, журналистам с громким именем, то и получается, что

БОЛЕЕ АВТОРИТЕТНЫЙ, БОЛЕЕ ВЛИЯТЕЛЬНЫЙ, БОЛЕЕ ИЗВЕСТНЫЙ, БОЛЕЕ УБЕДИТЕЛЬНЫЙ

ЖУРНАЛИСТ ВСЕГДА И ОБЪЕКТИВНО ОБЛАДАЕТ БОЛЬШЕЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СУБЪЕКТНОСТЬЮ И, КАК

СЛЕДСТВИЕ, — БОЛЬШЕЙ (SIС!) СУБЪЕКТИВНОСТЬЮ, ЧЕМ МЕНЕЕ АВТОРИТЕТНЫЙ, МЕНЕЕ

ВЛИЯТЕЛЬНЫЙ, ET CETERA.

Необъективность мелкой сошки просто не замечается, игнорируется аудиторией. Правда, как общий контекст эта малозаметная, но многократно повторенная тысячами мелких сошек необъективность конечно же воздействует на аудиторию.

Даже когда СМИ являются чьим-либо рупором (власти, собственника, политической партии), журналисты этих СМИ в сознании и подсознании большей части аудитории говорят как бы (воспользуюсь испорченным, к сожалению, ныне оборотом) от себя, как бы сами, порой на глазах изумленной публики рождая оригинальную мысль. На самом же деле (еще один подпорченный оборот) они часто в точности, до интонации повторяют то, что сказал журналисту кто-то. Я много раз, зная, естественно, лично и журналиста, и того, кто за ним стоит, наблюдал это воочию.

Как правило,

СБМОЙ ХОРОШЕЙ ВЛАСТИ ЛЮДИ ДОВЕРЯЮТ МЕНЬШЕ, ЧЕМ САМОЙ ПЛОХОЙ ПРЕССЕ.

А что же в том случае, когда оба института — в смысле профессионализма — хороши, или оба плохи, или особенно когда власть плоха, а пресса хороша!

Я не утверждаю, что журналист всегда говорит или пишет с чужого голоса. Но это бывает чаще, чем принято и положено считать. В том числе и потому, что профессия журналиста вторична по определению.

ЖУРНАЛИСТ, КАК ПРАВИЛО, НЕ ПЕРВООТКРЫВАТЕЛЬ, ХОТЯ АУДИТОРИИ ОН И МОЖЕТ КАЗАТЬСЯ

ТАКОВЫМ. ОН — ПЕРЕДАТЧИК, В ЛУЧШЕМ СЛУЧАЕ ИНТЕРПРЕТАТОР ЧУЖИХ МЫСЛЕЙ И СЛОВ, В ТОМ

ЧИСЛЕ СЛОВ ПОДЛИННЫХ СВИДЕТЕЛЕЙ СОБЫТИЙ.

Так, как и следователь — не присутствующий при совершении преступления, но раскрывающий нам, как оно произошло и кто его совершил. В лучшем случае следователь узнал (не открыл) правду. В худшем — сочинил ее. Впрочем, о журналисте как следователе, о журналисте, раскрывающем то, что другие скрывают, мы еще поговорим отдельно в свое время.

Но важно сейчас зафиксировать одно: события, как и преступления, творят люди, а не журналисты и не следователи.

Здесь нужно сделать две оговорки. Собственно, первую я уже сделал. Как по преимуществу субъект политики журналист выступает тогда, когда он разоблачает или (спокойнее) раскрывает что-то.

Второй случай ярко выраженной политической (или шире — общественной) субъектности журналиста — это журналистская раскрутка события, факта сверх их объективной значимости, за пределами их объективных масштабов. Либо, напротив, замалчивание события, факта, человека.

Нет ничего страшнее для политика, чем молчание прессы о нем. Девяносто девять процентов политиков перестанут быть таковыми, если СМИ перестанут их замечать. И очень часто этот прием используется намеренно. Большинство политиков спасает лишь то, что газеты не могут выходить с белыми пятнами вместо текстов и фотографий, а телеканалы не могут транслировать лишь фильмы, рекламу и развлекательные программы. И те, и другие по определению должны рассказывать о событиях реальной жизни, в том числе политической, а событий, даже природных, чаще всего без людей не бывает. Наводнение, от которого люди не пострадали, — это факт не журналистики, а гидрологии.

Хорошо известно, что пресса, особенно бульварная, когда нет или мало событий (летний период, рождественские каникулы) — сама придумывает, «создает» и раскручивает «события».

Распространенное когда-то только в языке журналистов, а теперь всеми употребляемое слово «сенсация» и более интимный и технологичный парный сенсации термин-жаргонизм «раскрутка»

— безусловные индикаторы субъектности журналиста.

В 1973 году два американских журналиста Боб Вудворт и Карл Бернстайн из «Вашингтон пост» опубликовали статью, которая дала начало политическому процессу под названием «Уотергейт», в результате которого президент США Ричард Никсон под угрозой импичмента ушел в отставку. Ссылаясь на этот классический пример ярко выраженной политической (общественной) субъектности журналистов, еще раз уточню некоторые аспекты темы данной лекции.

Когда я говорю о превалировании политической объектности журналистов над субъектностью, я имею в виду следующее:

• событие — подслушивание политических конкурентов, создали не журналисты, написавшие об этом событии;

• редактор СМИ принял решение печатать этот материал, а мог принять и иное решение;

• 99% журналистских текстов — это не тексты о деле «Уотергейт».

Конечно, и сами политики суть не только субъекты политического процесса, но и его объекты (они — люди, они зависят от избирателей, обстоятельств, объективного хода истории и т. п.). Но тогда субъектность политиков — это субъектность второго ранга, после субъектности первого ранга, то есть субъектности массовидных политических субъектов (партий, институтов, социальных слоев, общества в целом).

Субъектность СМИ в целом как системы, как института — это субъектность третьего порядка. А субъектность большинства отдельно взятых журналистов есть субъектность четвертого порядка, ниже которой — лишь субъектность просто людей.

И, лишь отправляя функцию гласа народа, функцию опосредованного влияния на власть от имени народа — реально передавая его интенции или искажая их в ту или иную сторону или даже подменяя эти интенции своими собственными измышлениями, мистификациями, суррогатами, только в этом случае журналисты как корпорация, как институт возвышаются до политической субъектности второго порядка. Эта высшая мера субъектности журналистики проявляется эпизодически, в форс-мажорных обстоятельствах: в России на выборах 1996 года, в октябре 1993 года и т. п.

Сказанное не противоречит теории медиакратии, ибо последняя конечно же предполагает политическую власть СМИ в целом, а еще точнее — тех, кто ими владеет и их контролирует, а не собственно журналистов.

Наконец, не лишне добавить, что политическая субъектность журналистики проявляется и в том, что власть, правящий класс, отдельные их представители, иногда корректируют свое поведение, руководствуясь тем, что пишут и говорят журналисты, оценивая их в данном случае не как представителей народа, масс, избирателей, общества, а как профессиональных экспертов в какой-либо области. Но это не специфически журналистская субъектность. Да и касается она абсолютного меньшинства журналистов.

Тем не менее, коль скоро журналисты являются субъектами общественных и политических процессов, стоит разобраться, — и этому я посвящу следующую лекцию, — как и какие интересы определяют их, журналистов, действия в каждый отдельный момент.

Лекция 14 Соотношение личных, профессиональных, корпоративных интересов журналиста и национальных интересов Начиная эту лекцию, хочу напомнить, кем вы будете, если станете на журналистскую стезю. Согласно ролевой теории личности и, между прочим, согласно здравому смыслу, все мы являемся не только самими собой, но одновременно исполняем различные социальные роли, точнее говоря, эти роли в своей совокупности, нанизываясь на наше ego, делают нас тем, чем мы являемся в жизни, во всяком случае — в общественной жизни, то есть в постоянных взаимодействиях с другими людьми.

Слишком далеко или глубоко в эту теорию, которую я называю теорией капустного кочана, вдаваться не будем. Ограничимся лишь перечислением самых очевидных ролей, которые исполняет человек, являющийся журналистом.

Итак, по порядку примыкания капустных листов к кочерыжке, то есть к нашему ego.

Собственно, с ego и нужно начать, ибо в нем сосредоточены наши, часто даже не подвластные рассудку, желания, эмоции, привязанности, симпатии и антипатии, словом — идейнопсихологические составляющие нашей личности.

Проявления этих составляющих (качеств) нашей личности в различных жизненных ситуациях многообразны и часто противоречивы, но в целом достаточно стереотипны. Они воплощаются, воспользуюсь, может быть, не вполне точно, еще одним термином из психологии, в определенных установках, то есть предрасположенности определенным, конкретным для каждой конкретной личности образом реагировать на разнообразие (довольно ограниченное) жизненных ситуаций.

Человек мало в чем может изменить себе, в лучшем случае он может контролировать свои поступки. Большинство людей не делают и этого. Во всяком случае — не делают при малейшей к тому возможности. Всякая свобода, в том числе свобода слова и печати, предоставляет довольно широкий простор для того, чтобы возможность не была малейшей.

Итак, каковы установки, рожденные нашим ego?

Первая установка (личная) связана с особенностями взгляда каждого конкретного человека на мир и общество, с его симпатиями и антипатиями, с его персональной психологической конституцией.

Далее. Все мы — члены какой-либо семьи. Семейная роль рождает необходимость (установку) обеспечения благополучия этой семьи, ее членов, особенно если они являются для нас подопечными. Универсальная установка семьянина — заработать достаточное количество денег для хорошей или даже очень хорошей жизни своей и своей семьи.

Журналист — член одновременно, по крайней мере, двух корпораций: всей журналистской корпорации вообще и своего конкретного издания, чаще всего входящего в более масштабную бизнес-корпорацию.

Как член журналистской корпорации в целом журналист объективно стремится к максимальной свободе слова и печати. Даже партийно ангажированный журналист, даже выступающий за цензуру (тогда он хочет максимальной свободы в рамках того, что не запрещено цензурой, а чаще всего — даже перехода за эти рамки, правда только для себя и своих единомышленников). Свобода печати нужна журналисту как журналисту прежде всего для того, чтобы свободнее, то есть эффективнее, реализовывать свои профессиональные качества, полнее самовыразиться.

Назовем установку журналиста как члена корпорации журналистов профессиональной. А его же установку как наемного работника определенного СМИ — корпоративной.

Наконец, все мы (или почти все) — граждане определенной страны, члены определенного общества, границы которого чаще всего очерчены географическими и политическими границами государств. Установку, связанную с исполнением этой роли, так и назовем — гражданская.

Таким образом, минимально, мы, будучи журналистами, играем пять ролей, реализуя в нашей деятельности пять установок.

Личная (эгоистическая) 1 Ego Член семьи Семейная

–  –  –

В реальности ролей больше. Я игнорирую сейчас принадлежность к определенному социальному слою: с одной стороны, все журналисты входят в правящий класс, с другой — они крайне неоднородны с точки зрения имущественной обеспеченности, особенно сегодня в России.

Есть просто бедные, буквально как церковные крысы, есть — очень богатые, входящие в круг самых обеспеченных людей страны. Число последних пока — не более нескольких десятков тысяч. Журналистов в этом круге — может быть, до сотни, но это, между прочим, самые известные, а следовательно, и самые влиятельные журналисты. А всего журналистов и других работников СМИ в России — сотни тысяч.

Журналисты входят в разные политические, или, же, партийные корпорации. Всё это порождает весьма значимые ролевые различия.

Безусловно значимо и деление на журналистов столичных (московских) и провинциальных.

Это тоже две довольно разные роли.

Список можно продолжать: этнические роли, кстати, весьма актуальные сегодня;

конфессиональные; культурологические; возрастные; половые — тоже, между прочим, значимые для сегодняшней журналистики — по крайней мере, в связи с проблемой сексуальных меньшинств; и т. п.

Но, дабы не утонуть в сложных схемах и многослойных коллизиях (столкновениях установок), я, повторяю, ограничусь пятью главными, фундаментальными ролями, от исполнения которых никто из нас уж точно не может отказаться.

Эти пять ролей существенно отличаются между собой не просто потому, что они относятся к разным составляющим журналиста как человека общественного, но и еще по одному, крайне важному для журналистики вообще, а для сегодняшней русской журналистики в особенности, основанию.

Все мы примерно знаем, кто мы, каковы наши эгоистические интересы.

Семейный интерес тоже достаточно очевиден: больше зарабатывать, обеспечивать безопасность членов своих близких.

Профессиональный, о чем я уже говорил, не менее определен — максимальная свобода для нашей профессии плюс возможность самовыражения.

Корпоративные интересы, отбрасывая детали, таковы: мое (хотя журналист и не владеет в СМИ ничем, кроме собственного труда) СМИ должно процветать.

Но на последней роли, роли гражданина, определенность ломается, исчезает. Особенно сегодня в России, в ее очередные смутные времена, во времена реформ, в переходный период, который всегда смутен и сам по себе, и неясностью того, от чего мы уходим и к чему идем.

Словом, и всегда, и особенно сегодня у каждого свои представления о гражданственности, о том, что является, а что не является национальным интересом России.

Главное свидетельство тому — не публичные дискуссии, хотя и они тоже, а весь ход российской политики, разнонаправленные действия внутри нее разных социальных, политических, иных групп.

Чеченская кампания — не только яркий пример противоречивости понимания национальных интересов России разными людьми, но и отличный, увы, пример для демонстрации того, как социальные установки разных журналистов и даже одного и того же могут не только вступать в противоречие, но и меняться на прямо противоположные за довольно короткий отрезок времени.

Разберу это конкретно.

Как известно, относительно Чечни, существовали (я несколько утрирую) две прямо противоположных позиции: 1) довести силовую акцию до конца, до полной победы; 2) немедленно начать переговоры с лидерами сепаратистов (пусть даже они террористы), лишь бы прекратилось кровопролитие.

А теперь журналистская, или, если хотите, политологическая, задача: как и что каждый из трех журналистов, установки которых я перечислю ниже, будет писать о действиях федерального центра в Чечне?

ЖУРНАЛИСТ А

Установка 1 (личная): обычная, никаких особых пристрастий.

Установка 2 (семейная): никакого прямого отношения к военной кампании.

Установка 3 (профессиональная): приверженность свободе слова.

Установка 4 (корпоративная): владелец СМИ, где работает А, являясь публичной фигурой, влияющей на политику, выступает за продолжение силовых действий до победного конца.

Установка 5 (гражданская): журналист разделяет наиболее стандартный подход к подобного рода событиям — если есть война, то должна быть победа, естественно, твоей стороны.

ЖУРНАЛИСТ Б

Установка 1: обычная, та же, что у журналиста А.

Установка 2: опять, как и у журналиста А, никакого прямого отношения к военной кампании.

Установка 3: нормально-журналистская, приверженность свободе слова.

Установка 4: владелец СМИ выступает за немедленное прекращение силовых акций и переговоры с лидерами боевиков.

Установка 5: та же, что у журналиста А.

ЖУРНАЛИСТ В

Установка 1: та же, что у журналистов А и Б.

Установка 2: сын журналиста — призывник, в ближайшие полгода его заберут в армию.

Установка 3: та же, что у А и Б.

Установка 4: та же, что у журналиста Б (владелец СМИ выступает за переговоры).

Установка 5: та же, что у А и Б.

Нетрудно дать однозначные ответы на вопрос нашей задачи для каждого из трех случаев.

В своих текстах А будет выступать (явно или более закамуфлировано) за продолжение силовой акции. Журналист Б — с прямо противоположных позиций. Журналист В, скорее всего, будет открытым и яростным сторонником переговоров, используя для обоснования своей позиции не только факты и логические аргументы, но и эмоции.

А если в условиях задачи мы еще введем различие в личностных установках (например, ктото считает, не признаваясь в этом публично, восточных людей склонными к обману), если присутствует конфессиональный фактор (журналист — выходец из мусульманских слоев, даже сам не будучи правоверным мусульманином; или, наоборот, православный, считающий, что цель боевиков — распространение по всему югу России ислама) и т. д.?

Как журналисты выходят из этой коллизии, то есть ситуации, когда ряд его внутренних установок вступает в конфликт с установками, привнесенными извне? Вариантов действия немного, всего три:

• не подчиниться внешним установкам;

• подчиниться и действовать так, как того требует корпорация;

• подчинившись внешне, пытаться подспудно либо проводить свою линию, что мало реально, либо, скорее, понемногу саботировать основную линию издания.

Не подчиниться — значит уйти, покинуть данное СМИ. Это легко сказать, труднее сделать. Точнее, до недавнего времени в России, где СМИ чаще создавались, чем гибли, этот выбор было сделать не слишком трудно, но те времена уже прошли.

Большинство подчиняется, время от времени фрондируя против линии СМИ, в котором работают.

Кстати, абсолютное большинство уходов из редакции, которые я сам пережил как главный редактор «Независимой газеты» за одиннадцать лет руководства ею, были уходы из-за низкой зарплаты, а не по «идейным» соображениям.

Лишь одна журналистка сказала мне, что уходит из принципиальных соображений (установка): она не может работать в издании, где печатается лидер КПРФ Геннадий Зюганов.

Это было настолько оригинальное и неожиданное заявление, что я впервые вступил в дискуссию с тем, кто уходит: но это же принцип «Независимой», мы даем трибуну всем, и коммунистам, и антикоммунистам, а уж саму газету никак нельзя назвать прокоммунистической. Я ее не уговаривал остаться, тем более что взял себе за правило подписывать заявление об уходе сразу же, как только оно ложится мне на стол. Я возражал, шокированный нетерпимостью этой журналистки, на словах конечно же приверженной идеалам свободы слова.

Это была неплохая, но отнюдь не выдающаяся журналистка. Имя ее вряд ли знает кто-либо, кроме наиболее внимательных читателей того издания, где она в настоящий момент работает, но я оценил ее принципиальность, правда — абсолютно партийную.

Можно или нельзя противостоять корпоративным установкам (если, конечно, ты с ними не согласен и они не стали твоими собственными)? Это удается крайне редко и очень немногим.

Приведу в качестве иллюстрации (здесь не подходит выражение «в качестве примера», ибо второй смысл этого оборота — «в качестве примера для подражания») свой случай. Просто потому, что он известен мне в деталях.

С осени 1995 года Борис Березовский финансировал издание «Независимой газеты», считаясь ее владельцем. Я был ее главным редактором и генеральным директором (руководителем предприятия) и много писал в ней.

То есть я одновременно выступал как человек, который: (1) формировал профессиональные установки для сотрудников «Независимой», (2) прямо или косвенно транслировал журналистам корпоративные установки «владельца» газеты, (3) сам выступал в качестве журналиста, который должен был принимать или не принимать эти установки.

Наши с Березовским взгляды по многим вопросам расходились, но по многим — совпадали.

В силу ряда причин, о которых я скажу тогда, когда буду рассказывать о профессии главного редактора, это долгое время не создавало неразрешимых проблем. Во всяком случае я писал и печатал в «Независимой» то, что хотел.

Однако весной 2000 года на страницах «Независимой» я заявил, что, по моему мнению, все олигополии должны быть разрушены — что олигополия Гусинского, что олигополия Березовского. Это был вызов. Какой бы статус как создатель «Независимой газеты» и достаточно известный и влиятельный журналист я не имел, это конечно же был экстраординарный шаг. В газете, финансируемой Березовским, я написал, что его медиаимперия, жемчужиной которой было ОРТ, должна быть разрушена. Такое не проходит бесследно, не забывается и не прощается.

Осенью того же года в моем присутствии и присутствии ряда других руководителей контролируемых им СМИ, Березовский как бы между прочим бросил фразу, что издание, которое требует, чтобы у него отняли ОРТ, не может находиться в его холдинге и, возможно, будет продано. Конечно, это было предупреждение лично мне, хотя некоторое время Березовский и пытался найти покупателя на «НГ», но не сходился с претендентами в цене.

Весной 2001 года стало очевидным, что мы радикально расходимся с Березовским и в оценке политики Путина. Я ее в целом поддерживал, критикуя по некоторым направлениям. Березовский к тому времени уже не поддерживал Путина ни в чем. Само по себе это было нонсенсом, но я еще обострил ситуацию, опубликовав сочиненный мною «Разговор Березовского с Путиным», из которого было ясно, кто, на мой взгляд, победит в этой полемике, а главное — в реальной жизни.

То есть предсказал поражение Березовского.

Все наши установки окончательно и публично оказались противопоставленными друг другу.

Через неделю после публикации «Разговора» Березовский сообщил мне о том, что принял решение снять меня со всех постов в «Независимой», главное — с поста редактора «НГ». То есть профессиональные установки в этой газете должен был создавать кто-то другой. И ясно, что они расходились бы с моими.

Однако, действуя на первом этапе «интеллигентно», он предложил мне стать председателем Совета директоров акционерного общества «Редакция “Независимой газеты”» — на срок, который я посчитаю для себя возможным. При этом мне полагалось:

300 000 долларов единовременно, ежемесячный оклад в 10 000 долларов, кабинет, секретарь, машина с персональным водителем.

Много это или мало, каждый может оценить сам. Но в принципе это была плата за то, чтобы я, не определяя больше курс «Независимой», одновременно своим именем освящал то, что из нее будут делать без меня.

Я отказался. Главная причина — нежелание участвовать в разрушении своего детища. Не во славу себе я привожу этот пример. А чтобы сказать следующее.

Что позволило мне поступить принципиально, руководствоваться в своем выборе только личной, профессиональной (интересы «Независимой», как я их понимал) и гражданской (интересы страны, как я их понимал) установками? Два фактора, один из которых чисто материальный. Во-первых, я был уверен, что у меня будет возможность выступать в иных СМИ, высказывая свою, а не чью-то позицию. Во-вторых, я был достаточно обеспеченным человеком и не сомневался, что смогу поддержать уровень благосостояния своей семьи, работая в другом месте.

А если бы не было второго фактора? Если бы роль главы семьи, возникающая на основе ее семейная установка не подкреплялись бы моей уверенностью (уверенность, кстати, это далеко не гарантия) неплохо зарабатывать и дальше? Как бы я поступил?

Надеюсь, что так же. Но утверждать этого не могу.

Оставаясь последовательным сторонником свободы печати, сторонником профессиональной независимости и человеческой и гражданской принципиальности журналиста, я считаю, что не менее фундаментальным императивом деятельности журналиста является и семейная установка.

Журналист не хочет бросать свою профессию (да часто и не может, ибо не умеет ничего другого). И одновременно он не имеет права допустить, чтобы его детям нечего было есть, не на что было получать образование. Ответственность журналиста как журналиста велика, но по сути она равнозначна его же ответственности как главы семьи. И никто не может осудить человека, который вынужден сделать выбор не в пользу принципиальной журналистики.

О моральных проблемах в журналистике я уже говорил подробно, но в свете тематики данной лекции я призываю всех, кто судит журналистов (в их профессиональной среде или вне ее), помнить, что журналисты — тоже люди. Утверждение банальное, но тем не менее актуальное. Даже несмотря на то, что своей требовательностью к другим журналисты сами провоцируют завышение требований к себе.

Мало кому в жизни, в журналистике в том числе, удается гармонизировать исполнение всех своих социальных ролей, добиться непротиворечивого, бесконфликтного взаимодействия всех установок, порожденных этими ролями. Либо компромиссы, либо жертвование чем-то — иного варианта чаще всего нет. И, лишь достигнув очень большой известности и авторитета, а равно материальной независимости, журналист может действовать абсолютно принципиально.

Другой вопрос — как он приобрел известность, авторитет, а главное — финансовую независимость.

Мы несколько увлеклись чисто материальной стороной дела, хотя и без нее в системе ролевых установок журналиста достаточно коллизий.

Приведу еще один пример из своей практики.

Однажды я снял из книжного приложения к «Независимой газете» статью, которая, на мой взгляд, совершенно откровенно пропагандировала так называемую психоделическую литературу, а проще говоря, литературу, воспевающую потребление наркотиков. Статью за моей спиной пытался поставить в газету один из ее сотрудников.

Этот пример прямой редакторской цензуры, кстати, вскоре был освещен в некоторых изданиях, «интеллектуально» обслуживающих наркомафию. Я, естественно, был разоблачен в этих изданиях как душитель свободы слова и печати.

Какими установками я руководствовался?

Эгоистической, личной — я против пропаганды наркотиков в любом виде, чем бы и кто бы ее не оправдывал. Как человек я считаю, что запрет в этой сфере — и самая моральная, и самая эффективная мера.

И гражданской установкой — ибо любые формы борьбы с наркоманией считаю отвечающей национальным интересам страны.

И я сознательно проигнорировал профессиональную установку на свободу печати. Ибо не считаю ее абсолютной жизненной ценностью.

Однако в данном случае мне гораздо интереснее, какими установками руководствовались те, кто пытался за моей спиной протащить эту статью в газету. Конечно, свобода печати в данном случае это только оправдание, прикрытие.

Сомневаюсь, что здесь был прямой коммерческий интерес, хотя и не исключаю этого. Вряд ли действовала семейная установка. Не думаю, что редактор статьи, который ставил ее в номер, исходил из гражданской установки, то есть убежденности в том, что людей нужно приучать к наркотикам.

Остается либо эгоистическая, личностная установка — редактор являлся адептом психоделической культуры, точнее — наркокультуры. Либо это была установка корпоративная, но не корпорации данного СМИ, а иной, той, в которую вне стен редакции был включен редактор статьи. Формально или неформально — неважно. Скорее всего, как я уже отметил ранее, редактор относился к числу тех, кто «интеллектуально», пусть даже бескорыстно (в смысле отсутствия прямого меркантильного интереса), обслуживает наркобизнес.

Этот пример, отнюдь не исключительный, хорошо показывает актуальнейшую и острейшую проблему современной журналистики — постоянное, повседневное, систематическое и целеустремленное внедрение интересов отдельных от журналистики корпораций в содержание текстов и образов, производимых в СМИ. Причем если в прошлом каждая сторонняя корпорация пыталась внедряться в СМИ самостоятельно, то ныне создана специальная индустрия, обслуживающая интересы сторонних корпораций в не принадлежащих им СМИ — это система PR, которой я вынужден буду посвятить отдельную лекцию.

Вот, кстати, почему я не считаю свободу печати и слова абсолютной ценностью. Именно потому, что абсолютная ценность — это то, в чем никто не может иметь преимущества, кроме самых талантливых. Жизнь — почти (и здесь возможны оговорки) абсолютная ценность.

Преимущества здесь объективно у самых талантливых в смысле жизнеспособности, то есть самых здоровых. И так далее — не буду подробно развивать эту мысль.

Но если свобода слова и свобода печати — в нынешних, по крайней мере, условиях — не могут быть обеспечены всем, более того, с помощью индустрии пиара они очевидно и регулярно используются в интересах не только журналистики как профессии, которой общество делегировало обязанность говорить его голосом, не только самого общества в целом или всех значимых его групп и слоев, не только в интересах государства, то есть института, официально представляющего интересы построившего его общества, а в интересах многих других, как правило, хорошо обеспеченных деньгами корпораций, в том числе и прямо антиобщественных, например — преступности, то свобода слова может и должна иметь исключения.

Где? Вот самый сложный вопрос.

Вопрос сложен — ответ прост.

Там, где речь идет о национальных интересах, то есть интересах данного общества как такового, данного общества в целом.

Эти исключения из принципа свободы слова и особенно свободы печати не только могут и должны быть — они есть, они даже зафиксированы в законах разных стран. Вспомните, что я говорил в своих тезисах о свободе печати.

Но то вещи хоть вроде бы и известные, однако нечасто называемые своим именем, то есть исключением из принципа свободы печати, не афишируемые и широко не обсуждаемые. Кроме того, что всегда дискутируется — чаще, правда, законодателями и философами, чем журналистами: где именно должны проходить границы этих официально (законодательно) закрепленных исключений?

А вот что дискутируется, на что у каждого есть свое мнение, так это есть ли у государства право определять, формулировать и навязывать обществу (через СМИ в том числе) понимание национальных интересов и их границ? Что существует военная или государственная тайна — с этим все более или менее согласны. А вот что такое борьба с наркоманией, преступностью, насилием и т. д.? Является ли это борьбой за национальные интересы или нет — об этом спорят, причем весьма яростно и, соответственно, тенденциозно. Эти споры и ведутся через СМИ, и касаются СМИ непосредственно, гораздо непосредственней, чем любых других социальных институтов, ибо

ВСЯКАЯ ФИКСАЦИЯ НОВОГО НАЦИОНАЛЬНОГО ИНТЕРЕСА НЕМИНУЕМО НАКЛАДЫВАЕТ

ОГРАНИЧЕНИЯ НА ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЙ ПРИНЦИП ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ — СВОБОДУ

СЛОВА И СВОБОДУ ПЕЧАТИ.

Эта проблема актуальна еще и потому, что зафиксированные в многочисленных документах демократические ценности, как теперь уже ясно всем, сплошь и рядом противоречат друг другу. Наиболее яркий пример — право наций на самоопределение и принцип целостности государства. Каждому, в том числе каждому, кто выступает в СМИ, всегда сыщется, на что опереться, отстаивая свою позицию.

Я формулирую следующий парадокс свободы печати (а шире — демократии), непосредственно связывающий ее с проблемой определения национальных интересов и реализации их в определенной политике:

ЕСЛИ С ПОМОЩЬЮ СВОБОДЫ ПЕЧАТИ (ИЛИ ДЕМОКРАТИИ) БОЛЬШИНСТВО РЕШИТ, ЧТО РОССИЮ КАК

ГОСУДАРСТВО НУЖНО ЛИКВИДИРОВАТЬ, ЧТО ДОЛЖНЫ ВЫБРАТЬ ГРАЖДАНЕ (И ВЛАСТИ) РОССИИ —

СВОБОДУ ПЕЧАТИ (И ДЕМОКРАТИЮ) ИЛИ СТРАНУ?

Над этим парадоксом стоит задуматься всем, но особенно тем, кто каждодневно и по любому случаю клянется в верности свободе печати, безграничной объективно и никем не лимитируемой субъективно.

Простое, но мнимое, решение парадокса по известной англосаксонской формуле — если бы я выбирал между свободной прессой и правительством, то я бы выбрал свободную прессу, не пройдет. Речь не о выборе между свободной прессой и правительством, а о выборе между свободной прессой и страной. А это — колоссальная разница.



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 24 |

Похожие работы:

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФГБОУ ВПО «КУБАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» Факультет агрономический, экологии Кафедра физиологии и биохимии растений ОРГАНИЗАЦИЯ УЧЕБНОЙ ДЕТЕЛЬНОСТИ В ВУЗЕ И МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ В ВЫСШЕЙ ШКОЛЕ Учебно-методическое пособие для практических занятий Краснодар КубГАУ 2015 Составители: Федулов Ю.П. Пособия предназначено для оказания методической помощи при подготовке к семинарам по дисциплине «Организация учебной деятельности в...»

«Управление образованием: теория и практика 2015 №3 (19) ПРАКТИКА УПРАВЛЕНИЯ ОБРАЗОВАНИЕМ Димова Алла Львовна, Федеральное государственное бюджетное научное учреждение «Институт управления образованием Российской академии образования», ведущий научный сотрудник, кандидат педагогических наук, aldimova@mail.ru ОРГАНИЗАЦИОННО-МЕТОДИЧЕСКОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ЦЕНТРОВ ИНТЕНСИВНОГО ВОССТАНОВЛЕНИЯ ФИЗИЧЕСКОГО И ПСИХОФИЗИОЛОГИЧЕСКОГО ЗДОРОВЬЯ УЧАЩИХСЯ – ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ ИНФОРМАЦИОННЫМИ И КОММУНИКАЦИОННЫМИ...»

«Методические рекомендации для родителей детей дошкольного возраста по реализации основной общеобразовательной программы дошкольного образования на основе Федерального государственного образовательного стандарта дошкольного образования и примерной основной образовательной программы Содержание Стр.. 3 Введение. 4 Раздел 1.1.1. Права, обязанности и ответственность родителей в сфере образования 1.2. Описание моделей реализации основной. 8 общеобразовательной программы дошкольного образования....»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Ярославский государственный университет им. П. Г. Демидова Кафедра физиологии человека и животных О.А.Ботяжова СРАВНИТЕЛЬНАЯИЭКОЛОГИЧЕСКАЯ ФИЗИОЛОГИЯЖИВОТНЫХ Методические указания Рекомендовано Научно-методическим советом университета для студентов, обучающихся по направлениям Биология, Экология и природопользование Ярославль ЯрГУ УДК 591.1(072) ББК Е903я73 Б86 Рекомендовано Редакционно-издательским советом университета в качестве учебного...»

«Юрий Владимирович Лизунов Михаил Александрович Бокарев Владимир Иванович Нарыков Гигиена водоснабжения. Учебное пособие http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=10254400 Владимир Нарыков, Юрий Лизунов, Михаил Бокарев. Гигиена водоснабжения. Учебное пособие: СпецЛит; СанктПетербург; 2011 ISBN 978-5-299-00455-7 Аннотация В учебном пособии отражены все основные аспекты гигиены питьевой воды и питьевого водоснабжения: физиологическое и гигиеническое значение воды; вода и здоровье человека;...»

«РЕЦЕНЗИЯ На учебно-методический комплекс Повышения квалификации (ПК) специальности «Трансфузиология» Учебно-методический комплекс (УМК) повышения квалификации (ПК) по специальности «Трансфузиология», состоит из дисциплин: специальных «Общие вопросы клинической трансфузиологии» и «Частные вопросы клинической трансфузиологии», «Практика»; смежных «Общественное здоровье и здравоохранение», «Анестезиология и реаниматология», «Реанимация и интенсивная терапия», «Гематология»; фундаментальных...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» Институт биологии кафедра анатомии и физиологии человека и животных Фролова О.В. БЕЗОПАСНОСТЬ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТИ Учебно-методический комплекс. Рабочая программа для студентов 06.03.01 направления «Биология», профили Ботаника, Зоология, Физиология, Генетика, Биоэкология; Биохимия; форма обучения – очная...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» Институт биологии Кафедра анатомии и физиологии человека и животных Загайнова А.Б. Общие физиологические закономерности экологической адаптации человека Учебно-методический комплекс. Рабочая программа для студентов, обучающихся по направлению 06.03.01 «Биология»; профиль «Физиология человека и...»

«Нормативная документация: СанПиН 2.4.5.2409-08 «Санитарноэпидемиологические требования к организации питания обучающихся в общ е­ образовательных учреждениях, учреждениях начального и среднего профессио­ нального образования»; МР 2.3.1.2432-08. Нормы физиологических потребно­ стей в энергии и пищевых веществах для различных групп населения Россий­ ской Федерации. Методические рекомендации (утв. Роспотребнадзором 18.12.2008).Общие сведения: Представленное примерное меню разработано на 28-дневный...»

«Аннотации к методическим и учебным пособиям Факультет ветеринарной медицины Кафедра анатомии, физиологии домашних животных, биологии и гистологии Методические разработки Составители: Чопорова Н.В., Шубина Т.П. Сравнительно-анатомические особенности костей осевого скелета и их соединений: методические разработки. пос. Персиановский: Донской ГАУ, 2014. – 19 с.Аннотация: Методические разработки предназначены для студентов 1 курса по специальности 111100.62 «Зоотехния» при изучении дисциплины...»

«ЛИСТ СОГЛАСОВАНИЯ от 08.06.2015 Рег. номер: 1187-1 (21.05.2015) Дисциплина: Анатомия и физиология ЦНС Учебный план: 37.03.01 Психология/4 года ОДО Вид УМК: Электронное издание Инициатор: Плотникова Марина Васильевна Автор: Плотникова Марина Васильевна Кафедра: Кафедра медико-биологических дисциплин и безопасности жизнедеяте УМК: Институт психологии и педагогики Дата заседания 17.02.2015 УМК: Протокол заседания УМК: Дата Дата Результат Согласующие ФИО Комментарии получения согласования...»

«РЕЦЕНЗИЯ На учебно-методический комплекс повышения квалификации (ПК) специальности «Анестезиология и реаниматология» Учебно-методический комплекс (УМК) по специальности «Анестезиология и реаниматология», состоит из дисциплин: специальных «Анестезиология», «Реаниматология», «Практика», «Обучающий симуляционный курс»; смежных «Общественное здоровье и здравоохранение», «фундаментальных «Патофизиология», «Клиническая фармакология», «Клиническая биохимия»; элективов «Трансфузиология» и «Альгология»....»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Кемеровский государственный университет» Прокопьевский филиал (ПФ КемГУ) (Наименование факультета (филиала), где реализуется данная дисциплина) Рабочая программа дисциплины (модуля) Основы анатомии и физиологии человека (Наименование дисциплины (модуля)) Направление подготовки 39.03.02/040400.62 Социальная работа (шифр, название...»

«РЕЦЕНЗИЯ На учебно-методический комплекс Повышения квалификации (ПП) специальности «Трансфузиология» Учебно-методический комплекс (УМК) профессиональной переподготовки (ПП) по специальности «Трансфузиология», состоит из дисциплин: специальных «Общие вопросы клинической трансфузиологии» и «Частные вопросы клинической трансфузиологии», «Практика»; смежных «Общественное здоровье и здравоохранение», «Анестезиология и реаниматология», «Реанимация и интенсивная терапия», «Гематология»;...»

«ЛИСТ СОГЛАСОВАНИЯ от 26.05.2015 Рег. номер: 596-1 (21.04.2015) Дисциплина: Социальная и возрастная физиология и экология человека Учебный план: 06.03.01 Биология/4 года ОДО Вид УМК: Электронное издание Инициатор: Кыров Дмитрий Николаевич Автор: Кыров Дмитрий Николаевич Кафедра: Кафедра анатомии и физиологии человека и животных УМК: Институт биологии Дата заседания 24.02.2015 УМК: Протокол заседания УМК: Дата Дата Согласующие ФИО Результат согласования Комментарии получения согласования Зав....»

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Институт биологии Кафедра анатомии и физиологии человека и животных Турбасова Н.В. ВОЗРАСТНЫЫЕ ОСОБЕННОСТИ ВНД ЧЕЛОВЕКА Учебно-методический комплекс. Рабочая программа для студентов направления 020400.68 Биология. Магистерская программа «Физиология человека и животных»; форма обучения – очная Тюменский...»

«ОБЛАСТНОЕ БЮДЖЕТНОЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ «СОВЕТСКИЙ СОЦИАЛЬНО-АГРАРНЫЙ ТЕХНИКУМ ИМЕНИ В.М. КЛЫКОВА» МЕТОДИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ по написанию контрольных работ по учебной дисциплине ОП 03 Возрастная анатомия, физиология и гигиена для студентов, обучающихся заочно по специальности 44.02.01. Дошкольное образование п. Коммунар, 2014г. Методические рекомендации по написанию контрольных работ по дисциплине «Возрастная анатомия, физиология и гигиена» для студентов, обучающихся...»







 
2016 www.metodichka.x-pdf.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Методички, методические указания, пособия»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.